Грешные клятвы
Шрифт:
– Хорошо.
В трубке снова послышался голос отца. Он что-то говорил ей, определенно, но я не мог разобрать слов.
– Лео, почему он вообще должен соглашаться на это? – ответила она. – Нет, Лео. Это не круто.
Я моргнул.
– Что происходит?
Но она не ответила, продолжала говорить с ним:
– Логичнее будет, если я сначала окажусь в безопасной зоне, а уж потом ты сможешь уйти.
И она права. Похоже, Мони действительно держит все
Но даже так… меня пробрала дрожь.
Она снова обратилась ко мне:
– Лэй, я сейчас открываю дверь.
– Окей. – Я повернулся к Чену:
– Скажи им разблокировать ворота и приготовиться открывать. Но пока не открывать.
Чен метнул в меня хмурый взгляд, но кивнул и начал передавать указания по телефону.
Я вернулся к разговору:
– Готово, Мони. Иди ко мне.
Она тихо хихикнула, с легкой, тревожной ноткой:
– Пока не могу, малыш.
Это было совсем не к месту, но сердце сжалось, а в штанах тут же отозвалось. Черт. Самый неподходящий момент, но она назвала меня «малышом», и этого оказалось достаточно.
Да, похоже, я окончательно по уши погряз в ней.
Мони продолжила:
– Зато я прямо сейчас выхожу из машины.
Я непроизвольно распахнул глаза.
Задняя дверь машины распахнулась, и я увидел, как она ступила на асфальт. Ее голубое платье колыхнулось на ветру, а в глазах промелькнули страх и растерянность, она сразу поняла, что часть толпы начала смыкаться вокруг нее.
– Возьми их под контроль сейчас же, – процедил я сквозь зубы. – Никто не может прикоснуться к ней.
Ху с несколькими нашими людьми тут же рванули в ее сторону.
Сердце забилось быстрее, когда я увидел ее, живую, настоящую. Но я заставил себя остаться на месте. Держать себя в руках. Я должен был сохранять контроль.
В трубке ее голос звучал напряженно:
– Лэй, а что делает Ху?
– Только разгоняет толпу. И все. Никто не тронет ни тебя, ни моего отца. Я сдержу свое слово.
– Хорошо. Тогда я кладу трубку и отдаю ее Лео.
Она так и сделала, и осталась стоять рядом с машиной.
В трубке снова прозвучал голос отца:
– Теперь твой ход.
– Ворота разблокированы.
– Их нужно открыть, сын.
– Скажи Мони отойти от машины на три метра.
– Я все равно смогу схватить ее с такого расстояния… если ты решишь быть глупым.
Ярость сжалась в груди тугим узлом.
– Я в курсе. Но если она отойдет дальше, мне будет проще отдать приказ открыть ворота.
– Наконец-то ты научился сохранять хладнокровие в момент конфликта.
Я нахмурился:
– Скажи ей отойти.
– Как скажешь, сын.
Видимо, он жестом велел ей отойти, потому что
Я кивнул Чену.
Он отдал приказ. и ворота начали медленно, с осторожностью открываться.
Металл скрипел и стонал, как будто тоже чувствовал напряжение момента.
Толпа ахнула, и тут же загудела – шепот, словно пожар, разлетелся по рядам, когда люди поняли, что происходит.
О чем они сейчас думают?
Наконец ворота начали открываться – медленно, мучительно, сантиметр за сантиметром, открывая тот мир, который был скрыт от глаз с тех самых пор, как я закрыл Восток после смерти Шанель.
По мере того как щель становилась шире, солнечный свет хлынул внутрь, отбрасывая длинные тени, что танцевали на лицах тех, кто наблюдал.
Люди вытягивали шеи, стараясь разглядеть, что, или кто, появится за воротами.
Отец заговорил:
– Интересный получился визит, сын.
– Больше не возвращайся на Восток. В следующий раз, когда я тебя увижу, это будет наша схватка.
– Ну… Мони объяснит тебе, почему мне придется вернуться еще раз.
Я нахмурился:
– Мони объяснит?
– Да. Она быстро осваивается в роли Хозяйки Горы.
Щелчок в трубке.
Ебаный психопат.
Но теперь это больше не имело значения.
Страх и напряжение, сковавшие меня до ломоты в костях, начали таять в ту самую секунду, когда дверь его машины захлопнулась, и она рванула прочь.
Наконец-то… она в безопасности.
Телефон в руке стал просто ненужным куском пластика. Я выронил его, он с грохотом ударился об асфальт, и бросился вперед, сорвавшись с места в бег.
Спасибо. Спасибо тебе, Господи.
Толпа, которая всего минуту назад была плотной, как стена, словно почувствовала перемену в воздухе. Люди расступались, с лицами, полными ужаса и изумления, наблюдая, как я мчусь сквозь них.
Возможно, это были искренние эмоции на моем лице, или, может быть, это была чистая сила моей решимости, которая оттолкнула их в сторону.
Мои люди среагировали мгновенно. Как отлаженный механизм, они подхватили мой рывок, и пошли вперед, уверенно, точно, как будто всю жизнь тренировались именно к этому моменту. Проламывались сквозь толпу, прокладывая путь, как корабль рассеивает волны.
Сердце грохотало в груди, с каждым шагом сильнее.
Расстояние между нами таяло. Лица в толпе расплывались в серую массу. Шепоты, возгласы, все исчезло.
Я видел только ее. Мони. Она стояла впереди. С каждым моим шагом, все четче, все ближе.