Грешные клятвы
Шрифт:
– Тем не менее... сегодня – день скорби по тем, кто погиб от рук моего отца, – сказал я, и голос прозвучал с такой уверенностью, что меня самого пробрала дрожь.
Я чувствовал ярость, но и что-то еще... Я впервые за долгое, очень долгое время почувствовал себя лидером.
Вот оно.
Наконец-то я стал тем самым Хозяином Горы, которого из меня все это время хотел вылепить отец. Но, черт побери, насколько это было горько-сладко.
Я моргнул и заставил себя сохранять самообладание.
–
Напряжение повисло в воздухе настолько густо, что казалось, даже воздух вокруг застыл.
– Итак, – я сделал паузу, позволяя следующей фразе набрать силу, как ударная волна, – из-за поступков моего отца, Великого Хозяина Горы... через три дня состоится бой.
По толпе прокатился глухой вздох, словно над ними опустилось лезвие гильотины.
– Этот бой не ради власти. Он ради того, чтобы Восток стал местом, где каждый сможет говорить без страха перед расплатой.
Еще больше шепотов, ахов, испуганных вздохов, словно налетел шквал. Лица в толпе бледнели. Кто-то замер от ужаса, но были и те, кто кивнул с мрачной решимостью.
Они понимали, что пришла пора взглянуть в лицо тирании, прячущейся под маской власти.
Я оглядел море лиц перед собой, в каждом отражалась смесь ужаса и надежды, вызванной моими словами.
– Этот бой, – продолжил я, – за душу Востока. Слишком долго страх диктовал, как мы живем. Пришло время показать, что наша сила, не в молчании, а в смелости говорить вслух. В решимости положить конец этому.
Рука Моник мягко обвила мою талию. Ее прикосновение было легким, но в нем чувствовалась безмолвная поддержка. Я почувствовал это в самом нутре. Мы в этом вместе. Что бы ни случилось.
А теперь, время для пафоса. Надеюсь, ты смотришь, отец. Надеюсь, тебе нравится это шоу.
– Именно так, – кивнул я. – Я настолько люблю Восток, что готов пролить кровь собственного отца, лишь бы вы были в безопасности.
Слезы потекли по лицу женщины в первом ряду. Она подняла руку, словно в трауре.
– Мы не заслуживаем вас, Хозяин Горы.
– Заслуживаете, – тихо ответил я. – Но все равно... я прошу вас поддержать это ужасное решение, выйти против моего отца.
Я обвел взглядом толпу.
– Я прошу вашей поддержки... не как лидер, а как человек, который верит в будущее, где наши близкие смогут говорить свободно, не боясь последствий. В будущее, за которое мы с моей партнершей будем сражаться – плечом к плечу.
И снова, ни одного вопроса. Репортеры, обычно такие жадные до сенсаций, молчали, все еще переваривая то, что услышали. Им приходилось принять, что вот-вот начнется война с человеком, которого они всю жизнь считали незыблемой фигурой.
Это ломало привычную картину мира. Потому что все понимали: в бою с моим отцом
Вот так, отец. Хотел ты этого или нет, теперь они знают. Теперь... у них будет время подготовиться к твоей смерти.
– На этом все, – сказал я, кивнул и повел Моник прочь.
Ни одного вопроса. Похоже, у прессы случилось информационное несварение, и проглотить все это им оказалось не под силу.
Мы пошли к машине. И я чувствовал, что во мне горит яркая, неукротимая гордость за Моник. За тот путь, который она выбрала.
Я ведь даже не собирался сегодня выступать перед Востоком. Я был слишком сосредоточен на том, чтобы вернуть ее обратно. И на подготовке к бою.
Но она... она заставила меня вспомнить, что значит быть настоящим Хозяином Горы. Медленно, шаг за шагом, она делает меня лучше. Мудрее.
Да. Она – моя Хозяйка Горы. Придется обсудить эту тему сегодня ночью… подробнее.
Какими бы ни были следующие дни, она зажгла во мне искру надежды, надежды на Восток, который восстанет из пепла после зверств моего отца.
И я знал, что будет нелегко. Бой с отцом будет ожесточенным, риски – колоссальными. Но причина, ради которой мы идем на это, – правильная.
Я хочу жить здесь с Мони, счастливо и в мире.
Я отпустил ее талию и распахнул перед ней дверцу машины.
Молча, не говоря ни слова, она села внутрь.
Вот же, блядь, денек.
Я знал одно, что бы ни случилось дальше, Моник не просто выстояла. Она поднялась. В глазах всех, кто наблюдал за этим.
Будь то любовь или ненависть, Восток теперь не мог отвернуться от ее смелости. От того, как уверенно она держала в руках этот момент.
И, черт возьми, все они точно заметили, как сильно она на меня повлияла.
Моник доказывала, и им, и нам с ней, что она справится. Что она, именно тот лидер, который нам нужен.
Я запрыгнул во внедорожник и глянул на нее.
Наши взгляды встретились.
Искра. Безмолвный диалог. И в нем было больше смысла, чем в тысяче слов.
А позади... пресса по-прежнему молчала. Потрясенные до глубины костей.
Внутрь сели Ху, Дак и Чен.
Дверь автомобиля закрылась с глухим, уверенным звуком. И водитель нажал на газ.
Но в салоне – воздух был наэлектризован.
Я наблюдал за Ченом. Знал, что он вот-вот взорвется.
И это будет еще одно испытание, сможет ли Моник устоять перед натиском моего Заместителя Хозяина Горы.
Но тут... что-то отвлекло меня. Слева от машины мелькнула странная группа людей.