Грешные клятвы
Шрифт:
Он ошибался.
Ничто не было важнее нашей жизни.
Ничто не стоило больше, чем безопасность Мони.
Я с трудом сглотнул, пытаясь задавить ком в горле. Уверенность в его голосе сотрясла меня до основания – каждую крупицу надежды, за которую я еще цеплялся. Это был голос больного человека, который до сих пор верил, что действует во имя Бога.
– Успокойся, Лэй, – отец держал лезвие у горла Мони, а сам вцепился в меня взглядом такой силы, что воздух между нами будто треснул. – Спокойствие – не просто добродетель.
Да пошло все нахрен. Убери нож от ее шеи.
Я сжал кулаки.
– Ты понимаешь, Лэй?
– Спокойствие? – я выплюнул это слово, будто оно было ядом. – Ты это называешь спокойствием? Держать нож у ее горла, чтобы получить желаемое?
Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла – пустая, ледяная маска.
– Именно, Лэй. Это демонстрация силы, а не паники.
Сердце громыхало в ушах.
Он продолжил:
– Контролируя свои эмоции, я контролирую ситуацию. Понимаешь, когда человек действует из страха или злости – он ошибается. Он становится предсказуемым. А когда ты спокоен – ты командуешь.
Теперь он решил, что снова «учит» меня, как стать настоящим Хозяином Горы. Да пошло оно все. Мне плевать на его титулы. Я просто хочу Мони.
Я едва сдерживал ярость, кипевшую внутри. Учить меня таким извращенным способом, угрожая жизни той, кого я люблю, было не просто жестоко, а по-настоящему больным.
И все же часть меня понимала логику его слов. Искалеченную, хищную, но узнаваемую. Он пользовался этим приемом десятки раз, чтобы давить на врагов.
Манипулировать. Побеждать.
– А как же сердце, отец? – выдавил я, голос дрожал от напряжения. – Если бы на месте Мони была мама... и у ее горла был нож... ты бы тоже был так спокоен?
Челюсть у него дернулась. Этого было достаточно.
Он бы слетел с катушек.
– Уходи, – сказал я. – Пользуйся коридором. Но Моник остается. Она – со мной.
Во взгляде его что-то мелькнуло.
– Я не уверен, что ты дашь мне уйти, как только я отпущу Моник.
Потому что, как только она будет со мной, ты никуда, блядь, не уйдешь. Ни о какой безопасности речи больше не будет. Я сразу же тебя убью.
Я натянул на лицо вежливую улыбку... насколько смог ее изобразить.
– Отец, твой урок про спокойствие и контроль я усвоил.
– Правда?
– Но позволь добавить кое-что от себя: настоящая сила, еще и в доверии.
– Хммм.
– Я предоставляю тебе безопасный путь, как и обещал. Клянусь перед Мони – женщиной, которую я люблю и за которую готов умереть.
Страх в ее глазах чуть-чуть отступил.
Я прочистил горло:
–
– Очень интересно, – его глаза сузились, он явно обдумывал мои слова. – Доверие, говоришь?
– Доверие.
– Но доверие – это обоюдоострый меч, сын.
Черт возьми. Да просто отпусти ее уже.
Я сохранил спокойствие.
– В каком смысле обоюдоострый?
– Оно может защищать. А может уничтожать.
– Ладно. Ты прав.
– Как я могу быть уверен, что, лишившись рычага в лице Мони, ты не попытаешься отомстить за все, что я сделал?
Позади раздался легкий шум.
Следом Чен встал справа от меня, а Дак – слева.
По какой-то причине взгляд отца метнулся к Даку, и остался на нем. Будто он пытался считать его реакцию. Смотреть, как Командир боевого крыла отнесется к тому, что он держит Моник с приставленным ножом.
К счастью, ни у Дака, ни у Чена на лице не дрогнул ни один мускул. Они просто стояли рядом – тихо, уверенно, готовые действовать в любую секунду.
А внутри меня все кипело. Эти яростные чувства бурлили под внешним спокойствием, и все, что я мог – не дать им вырваться наружу.
Отец снова посмотрел на меня:
– Ну что, Лэй. Скажи. Почему я должен тебе доверять?
– Потому что, в отличие от тебя, я понимаю: если продолжать этот круг мести, то Востоку придет пиздец.
– Оу, – хмыкнул он, с усмешкой, жестокой и ледяной. – Наконец-то дошло? Не верю.
– Отпусти ее.
– Я заберу ее с собой.
Да чтоб ты сдох. Ладно... спокойно. Спокойно.
Я наклонил голову набок:
– Что значит, ты заберешь ее с собой?
– Она останется со мной на несколько дней. Я хочу, чтобы она была на пиру…
– Только попробуй вынести ее за ворота, я тебя, блядь, выслежу и прикончу!
И тут Мони заговорила, к моему удивлению.
– Подожди, – глаза у нее распахнулись. – Лео... Лэй прав... сейчас нет необходимости мне идти с тобой.
Я злобно усмехнулся.
Отец нахмурился, глядя на нее:
– Но я же объяснил, почему нам нужно провести это время вместе.
Ярость хлестнула по венам.
– Да, ты объяснил, – Мони сглотнула. – Но я все устрою завтра.
О чем, черт возьми, они говорят?
Отец приподнял бровь:
– О?
– Да, – ее голос дрогнул. – Я устрою встречу. На нейтральной территории. Ты сможешь все объяснить мне.
Я никогда этого не допущу. Но скажи ему что угодно, лишь бы он тебя отпустил.
Отец перевел взгляд на меня:
– А ты что думаешь, сын?
Я ответил, стиснув зубы: