Добронега
Шрифт:
ЛИКУРГУС. Не много ж ты сказал. С такими знаниями далеко не уйдешь, их и продать-то нельзя, не то, что самому пользоваться.
САКР. Сейчас ты пойдешь с бабами обратно. Но не тем путем, каким пришел, а другим. Заграждения там железные, и в одном из отсеков вас ждет ровдир. Гривастый такой, молодой, когти здоровенные, рычит — дервья дрожат. На хвосте кисточка кокетливая.
Ликургус подозрительно смотрит на Сакра.
САКР. Но ты его не бойся. Юстиния знает наговор, и съест он только Селену. Так задумано.
ЛИКУРГУС. За что же Селену так? Она стерва та еще, конечно, но все-таки… И откуда здесь ровдир?
САКР. Кто ж его знает. Приволокли. Возможно из Рима. Гладиаторские бои давно запрещены, но существуют специальные подпольные общества.
ЛИКУРГУС. Как же он зимой-то? Ровдир?
САКР. Сейчас лето. Зимой, наверное, околеет. Но пока живой и очень злой. Самки у него нет, приходится охотиться самому. Запомни слово. Снепелица. Ну, свою часть договора я выполнил. Выполни и ты свою, Ликургус. Я очень на тебя надеюсь. Пожалуйста.
ЛИКУРГУС. Я постараюсь.
Входят Селена, Юстиния, и два волхва в длинных черных робах.
САКР. Приветствую вас. Камешки отдала?
ОДИН ИЗ ВОЛХВОВ. Да, Великий Сакр.
САКР. Можете идти. Ликургус, помни, что я тебе сказал.
Ликургус, поправив сверд, выходит из помещения. Женщины следуют за ним. Пройдя по лабиринту ходов и коридоров, втроем они выходят в отсек, напоминающий оранжерею. Здесь растут разных видов цветы и экзотические растения. В следующем отсеке, под открытым небом, растут пальмы в кадках. Дверь за Ликургусом и женщинами захлопывается, слышен лязг засова. Ликургус твердым шагом идет вперед. Женщины жмутся друг к дружке. Навстречу Ликургусу ленивым шагом выходит ровдир, разевает пасть, и издает задумчивый рык. Ликургус выхватывает сверд.
ЛИКУРГУС. А ну пошел отсюда!
Ровдир озадаченно смотрит на Ликургуса, неуверенно рычит. Ликургус замахивается свердом, и ровдир не очень поспешно убегает куда-то, явно обидевшись. Ликургус выводит женщин за ворота. Теперь они идут по лесу и вскоре находят тот самый мост, который они переходили раньше. Перейдя мост, они оказываются у костра, который все еще тлеет.
Яван проснулся на рассвете. Голова болела очень. Пришлось спуститься вниз и сунуть ее в бочку с холодной водой.
Какой-то странный сон видел я давешней ночью, подумал Яван. Какие-то тени… Элиас… Элиас спасет дело Владимира… и за кого-то мне надо помолиться… попытаюсь вспомнить…
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ. АЛЛЕГРЕТТО
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. СОБЫТИЯ В БЕРЕСТОВЕ
Неподалеку от поселения, в маленьком домике, почти избушке, сидел на ложе человек необычной наружности. Лет ему было около тридцати, но значительные залысины, бледные губы и округлые глаза очень его старили. Чем-то похож он был на многих будущих монархов
Существо, возбуждавшее в человеке страсть, было женского полу. Удовлетворению страсти препятствовали, во-первых, происхождение существа — от того, кому существо будет отдано в жены, зависело соотношение сил всего континента, и, во-вторых, опять же происхождение — существо приходилось человеку двоюродной сестрой. Страсть к очень юной, худенькой двоюродной сестре, дочери конунга — порочна ли такая страсть? Пикантна ли?
Рагнвальд услыхал топот копыт и поднял голову.
Две лошади… две? точно, две… остановились у домика, женский голос сказал «подожди меня здесь» и в незапертую дверь вошла женщина. Рагнвальд некоторое время вспоминал, кто она такая, и наконец вспомнил.
— Здравствуй, — сказала она.
— И ты, и ты, — откликнулся он. — Чем бы я услужить тебе мог? Ты по поручению княжны?
— Нет, — сказала Эржбета. — По собственному почину.
— Да, — согласился он. — Присядешь?
— Присяду.
Эржбета присела на походный сундук.
— Хочу я оказать тебе услугу, Рагнвальд.
— Кто у тебя сопровождающий?
— Не обращай на него внимания. В его обязанности входит только — меня сопровождать, как ты это верно подметил. Слушать, о чем мы тут говорим, он не будет.
— Почему?
— Не расположен. Итак, услуга великая, и ты, конечно же, оценишь ее.
— Мне не нужны ничьи услуги, — ответил Рагнвальд равнодушно.
— Не суди столь поспешно, Рагнвальд. Кто знает? Иногда понимаешь, что услуга была нужна только после того, как тебе ее оказали. Еще в Сказании про Аргонавтов есть об этом упоминание.
— Я не сведущ в Библии, — сообщил Рагнвальд.
— Понимаю, — сказала Эржбета. — Так вот, Рагнвальд, все мы зависим от поведения великих мира сего. А на это поведение можно влиять, если располагать нужными знаниями.
— Не понимаю тебя, — сказал Рагнвальд.
— Сейчас поймешь. Я разъясню.
— Это весьма учтиво с твоей стороны, — протянул Рагнвальд, тоскуя.
— У польского конунга Болеслава есть сын, не так ли.
— Так, — сказал Рагнвальд, подозрительно глядя на Эржбету.
— А у конунга шведского Олофа есть дочь.
Глаза Рагнвальда сузились, кулаки сжались. Он приподнялся.
— Есть, — сказал он.
— А Болеслав — союзник Святополка.
— Мне нет никакого дела до Святополка.
— Тебе, может, и нет. Но почему-то до него есть дело твоему повелителю.
— У меня нет повелителей, — возразил Рагнвальд.
— Человеку, считающему, что он твой повелитель.
— Никто не смеет так считать.
— Человеку, который выполнял бы функции твоего повелителя, если бы такой благородный человек, как ты, нуждался бы в повелителе, вот ему зачем-то понадобился Святополк. И он решил укрепить свой со Святополком союз, поженив Мешко и Ингегерд.
— Но еще не поженил.