Добронега
Шрифт:
Пауза.
ЛИКУРГУС. Не знаю, зачем я вам опять понадобился.
ЮСТИНИЯ (сквозь зубы, зло). Другого проводника у нас нет. А жаль.
ЛИКУРГУС. Да, мне тоже жаль. Какие мы все жалостливые.
Пауза.
ЛИКУРГУС (Юстинии, мрачно). Если ты еще раз попытаешься выйти на меня там… (машет рукой в неопределенном направлении)… я ни спрашивать ничего не буду, ни вообще терять время, а просто отправлю тебя на тот свет тут же. Чуть парня
ЮСТИНИЯ. А мне до него дела нет.
ЛИКУРГУС. А я еще не кончил говорить.
ЮСТИНИЯ. А мне все равно, кончил ты или…
ЛИКУРГУС. Тихо! (Пауза). Так вот, чтобы этого больше не было. Я сам себе хозяин. Никакого зова чтобы по ночам. Понятно?
СЕЛЕНА. Ты несправедлив, Ликургус. Юстиния тебе добра желает.
ЛИКУРГУС. Пусть желает абстрактно, не вмешиваясь.
СЕЛЕНА. Не зарекайся. От гнева Базиля тебя спасли.
ЛИКУРГУС. Когда это?
СЕЛЕНА. Не помнишь?
ЛИКУРГУС. Нет.
СЕЛЕНА. Тогда просто поверь на слово. Может и еще раз помощь понадобится.
ЛИКУРГУС. Помощь ваша не бескорыстна, к сожалению.
СЕЛЕНА. А помощь вообще бескорыстной не бывает. Разве что по глупости.
ЛИКУРГУС. Глупость миром правит. Совместно с иудеями. Вот вы две думаете, что служа этим… волхвам… выгоду свою блюдете. И будет вам счастье и хвоеволие, как только волхвы достигнут цели своей, но это не так. На самом деле вам просто нравится служить волхвам. Как мне нравится служить Базилю. А выгоды нет никакой.
Пауза.
ЮСТИНИЯ. Ладно. Пойдем, что ли?
Юстиния и Селена поднимаются и одновременно смотрят на Ликургуса. Ликургус не двигается с места.
ЛИКУРГУС. Как трогательно. Меня ждут. А вот не пойду я никуда.
СЕЛЕНА (растерянно). Как это не пойдешь? А что же? А как?
ЮСТИНИЯ (возмущенно и испуганно). Ты что, шутить вздумал?
ЛИКУРГУС. А что вы мне можете сделать?
СЕЛЕНА. Это как-то даже странно.
ЛИКУРГУС. Ладно. (Поднимается на ноги). Пройдемся. Не ропщите, а то на вас смотреть противно.
Он поднимает с земли ховрег и сует его в огонь. Осматривает зажженный ховрег. Втроем они идут по короткой тропе, следуют через узкий деревянный мост, перекрывающий какой-то ручей, и выходят к заграждениям. Тут же множество теней приближаются к ним со всех сторон. Селена и Юстиния прижимаются друг к дружке. Юстиния берет Ликургуса за плечо.
ЛИКУРГУС (размахивая ховрегом). Кышь отсюда!
Тени отстают и рассеиваются. Еще через пятьдесят шагов, у первого заграждения, появляется ратник.
РАТНИК (мрачно, явно труся). Кто идет?
ЛИКУРГУС. Полководец Ликургус с наложницами.
РАТНИК (с облегчением). А, полководец. Безобразить не будешь? А то ведь мне потом за все отвечать.
ЛИКУРГУС. Ага.
РАТНИК. Не безобразь, ладно?
ЛИКУРГУС.
РАТНИК. Мне главное, чтоб не безобразили. Ну, хорошо, проходи. А только ты там не очень долго, ладно? За чем пришел, то и делай, и сразу назад. А то беда будет.
ЛИКУРГУС. Какая беда?
РАТНИК. Какая-нибудь.
ЛИКУРГУС. Ага.
Еще через сто шагов случается второе заграждение, но ратника здесь нет. Да он и не нужен, ратник, да и не смог бы он здесь находиться, сбежал бы.
ЮСТИНИЯ (шепотом, Селене). Ты не находишь, что, не смотря ни на что, он очень мил?
СЕЛЕНА (подавляя страх, саркастически). Ты хочешь сказать, что у тебя безупречный вкус?
ЮСТИНИЯ. Это само собой. Но все же?
СЕЛЕНА. Не люблю рыжих.
ЮСТИНИЯ. Он потемнел.
СЕЛЕНА. Не очень.
У третьего заграждения — сразу два ратника, но они спят. За заграждением — деревянный настил, локтей восемь шириной, ведет прямо к воротам. Стены, своды, крыши, лабиринт коридоров, помещения. Где-то раздается гусельный перебор и топот ног — там пляшут. Тут же рядом кто-то что-то горячо доказывает, и кто-то другой лезет драться, возражая. Но вот, пройдя через какой-то проем в небольшое, чистое, и даже неплохо обставленное, помещение, трое находят того, кого искали.
Человек этот не молод и не стар, не строен и не толст, не уродлив и не красив, имеет отвислые усы и бритый подбородок. Он совершенно лысый, но это его не портит и не красит. Сидит он на ховлебенке, закинув ногу на ногу. Одет в длинное темное.
ЛЫСЫЙ ЧЕЛОВЕК. Наконец-то. Бонза!
Из угла выскакивает маленький человечек с бегающими глазами.
ЛЫСЫЙ ЧЕЛОВЕК. Запри дверь.
Ликургус оглядывается — вроде бы, мгновение назад никакой двери в помещении не было, а был проем. Нет, человек по имени Бонза закрывает и запирает именно дверь.
ЮСТИНИЯ (торжественно). Приветствуем тебя, Великий Сакр!
Селена низко кланяется. Ликургус оглядывает помещение. Несколько скаммелей. Селена и Юстиния продолжают стоять. Ликургус пожимает плечами и перемещает тяжесть тела с левой ноги на правую, а левую руку небрежно кладет на поммель.
САКР. Вести плохи, не так ли.
Женщины молчат. Сакр вздыхает.
САКР. Не выпьешь ли чего, полководец?
ЛИКУРГУС. Если просто воды, то не отказался бы.
Перед ним возникает стол, а на нем — стеклянный кубок, наполненный водой. Возникает из ничего. Из воздуха. Ликургус колеблется лишь мгновение, но все же колеблется, и это не остается незамеченным.
САКР. Боишься, полководец?
ЛИКУГРУС. Не боюсь. Так просто, с непривычки, подумалось что-то. Глупость какая-то.