Добронега
Шрифт:
ЛИКУРГУС. Как! Всю правду?
САКР (раздражаясь). Все познать невозможно, да и стоит ли стараться, но очень даже стоит познать все в каком-то конкретном деле. Самые уважаемые люди на земле — люди, знающие свое дело.
ЛИКУРГУС. Нет. Самые уважаемые те, у кого денег много.
САКР. Деньги лишь средство. Власть, Ликургус. Власть дает человеку право на все — на уважение, на любовь, на сочувствие. Детям тиранов везде почет. Внукам тиранов везде рады.
ЛИКУРГУС. Но власть можно приобрести и удержать только насилием над ближними.
САКР. Именно. И самое главное дело на земле — насилие.
ЛИКУРГУС.
САКР. Знаю. Ты проявил когда-то слабость. Ты отучишься от этого. Ты нам нужен, Ликургус.
ЛИКУРГУС. Мало ли что.
САКР. Мы с тобой люди военные. Вспомни, Ликургус. Миром правит не мудрость, не доброта — миром правит сила, а единственное применение силе — насилие. Иначе зачем же сила. А доброта и мудрость лишь иногда прилагаются к силе, как украшение. Кто становится великим правителем? Великий полководец. Кого помнят и славят летописи? Всегда — военачальника. Что есть власть? Власть есть возможность дать в рыло. Чем большему количеству людей ты можешь дать в рыло, тем больше у тебя власти. Государственная власть есть возможность дать в рыло абсолютно всем. Насилие — основа мирового порядка. Не будь насилия — кто бы стал стараться быть лучше других, работать больше других, строить, изобретать? Как построить терем, не прибегая к насилию? Просто за деньги? Но ни у кого таких денег нет. А терема есть во всех городах. А как прокладывать хувудваги? Ни за какую плату не пойдет свободный человек, которому не угрожают насилием — равнять землю, осушать болота, и сыпать щебень в новгородской глуши — его можно только принудить к этому. А сколько найдется дураков, добровольно решивших стать смердами? Нет, смерды должны рождаться, и их следует принуждать не уезжать в город. Кстати, по учению Христа — работать вообще не нужно, оказывается. Он так и говорит.
ЛИКУРГУС. Вроде бы, он говорит это тем, кто сам хочет такой жизни. Пить и есть от случая к случаю.
САКР. Правильно. Всем предоставляется выбор. А это — отсутствие порядка, разгул, смертоубийство. Некому станет обрабатывать поля. Христианство развращает, это религия слабых, религия жертв, попытка представить поражение, как триумф.
ЛИКУРГУС. У тебя с этими полями что-то такое… поле да поле…
САКР. Да ты пойми, если им, смердам, разрешить жить там, где они хотят — они же все побегут в города.
ЛИКУРГУС. Ну уж и все.
САКР. Почти все. Что в таком случае прикажешь делать, Ликургус, — доказывать им, что долг каждого жить там, где родился? Убеждать их, любовь к родному краю, ограниченному палисадником, им прививать? Долгом перед страной назвать? А они плевать хотели на такой долг. Ты только что сам такие долги осмеял. И это справедливо! Вон иудеи, родственники твои и Спасителя, с этим-то свободным выбором — по всему миру расселились! А если вообще все расселятся?
ЛИКУРГУС. Не понял.
САКР. Коли все население мира переберется в самые благополучные веси? Они перестанут быть благополучными! Земли не хватит, еды не хватит. А остальные страны опустеют. Нет, каждый должен жить там, где ему положено. И достичь этого можно только насилием. Сиди там, где на свет произошел.
ЛИКУРГУС. Очень убедительно рассуждаешь. Логика хороша, когда на болгар ходишь. Злоупотреблять логикой нельзя.
САКР. Вот
ЛИКУРГУС. По логике, добро и зло совершенно равнозначны и ничем друг от друга не отличаются. И нельзя даже определить, если руководствоваться только логикой, что есть добро, а что зло. Логика, возведенная в религию, есть соблазн.
САКР. Ты наивен.
ЛИКУРГУС. Нисколько. Мы с тобою люди военные, как ты заметил. А военные всегда практичны. Что это ты все лик свой кривишь?
Пауза.
САКР. Зуб болит. Первый моляр. Сил никаких нет. Бонза, выйди. Выйди!
Бонза кидается к выходу и исчезает. Пауза.
ЛИКУРГУС. Давно болит?
САКР. Неделю уже.
ЛИКУРГУС. Что ж твои волхвы его заговорить не могут?
САКР. Сделали все, что могли. Самым страшным наговором лечили. Не помогло. Случай особенный.
ЛИКУРГУС. Да ну. Что ж тут особенного — зуб болит.
САКР. Особенно болит. Уж те же самые волхвы чего только не врачуют! Любые болезни лечат. Есть даже один, так он просто рядом с больным стоит, а больному уж легче. А вот с зубом моим не то. (Пауза). Ликургус… мы люди военные… на войне-то оно все бывает. Ежели какой воин зубом мается — как лечат?
ЛИКУРГУС. Вырывают.
САКР. На войне-то?
ЛИКУРГУС. Цирюльник есть при каждом полку.
САКР. И сразу легче становится?
ЛИКУРГУС. Не сразу. Через час примерно.
САКР. Ты бы посмотрел.
ЛИКУРГУС. Что?
САКР. Зуб мой.
ЛИКУРГУС. Зачем?
САКР. Не знаю. Может, вырвешь мне его?
ЛИКУРГУС. Но ведь я не цирюльник.
САКР. Все равно — ты знаешь, как. Посмотри, голубчик, а? Я уж к кому только не обращался. И к бабам-знахаркам. И к лекарю римскому. И книгу мудрую читал. А то, может… как бишь книга о христовом учении называется?
ЛИКУРГУС. Библия.
САКР. Что там по поводу болезней?
Ликургус пожимает плечами.
САКР. Ну, все-таки?
ЛИКУРГУС. Насколько я помню, ежели без цирюльника или лекаря, то все болезни лечатся одинаково.
САКР. Это как же?
ЛИКУРГУС. Молитвой и постом.
САКР. А если есть цирюльник?
ЛИКУРГУС. Тогда надо вырвать.
САКР. Так и сказано? В Библии?
ЛИКУРГУС. Я не помню. Может быть.
САКР. Посмотри, а? Ликургус!
Ликургус подходит к Сакру.
САКР. Вот. Сейчас. (Разевает рот, оттягивает пальцем нижнюю губу). Дыдиф?
ЛИКУРГУС. А?
САКР. Я говорю, видишь? Вот. (Снова оттягивает губу).
ЛИКУРГУС. Вижу. Что вы тут все едите такое. Гадость. И смолу небось не жевал никогда.
САКР. А что, поможет?
ЛИКУРГУС. Теперь уже нет. Раньше думать надо было.
САКР. Ликургус, вырви его мне, а? Моченьки нету.
Ликургус некоторое время раздумывает.
ЛИКУРГУС. Ладно. (Роется в походной сумке, вытаскивает жгут). Дверь настоящая? Не исчезнет?
САКР. Настоящая. А что?