Добронега
Шрифт:
Ликургус приоткрывает дверь и привязывает конец жгута к ручке. Идет к Сакру, делая на ходу петлю.
ЛИКУРГУС. Открывай рот.
САКР. А больно будет?
ЛИКУРГУС. Да, но недолго. Открывай.
САКР. Но ты постарайся, чтобы не очень больно было. Ладно?
ЛИКУРГУС. Постараюсь. Открывай. (Прилаживает петлю на зуб). Держи рот открытым. Так.
САКР. Ай, ай, больно очень.
ЛИКУРГУС. Терпи. Как махнешь рукой, так мы его и дернем, твой зуб. Только по твоему сигналу. Встань. Отойди
САКР. Больно!
ЛИКУРГУС. Знаю. Потерпи. Так. Натянут. Значит, соберись с мыслями, думай, что выдержишь любую боль, и когда будешь готов, махнешь мне рукой. Понял?
САКР. Понял.
Ликургус идет к двери и неожиданно ее пинает, не дожидаясь сигнала.
САКР. А?! А!!!
Он кидается на Ликургуса, намереваясь его задушить или разорвать. Но Ликургус готов — острие сверда упирается Сакру под горло. Некоторое время оба стоят, глядя друг на друга, замерли. Ликургус опускает сверд.
ЛИКУРГУС. Просил — сделано.
САКР. Ды не пофофал фифава!
ЛИКУРГУС. А?
САКР. Сигнала не подождал, хорла!
ЛИКУРГУС. Я б его до следующего урожая ждал. Пополощи водой да выплюни.
Сакр полощет рот водой.
ЛИКУРГУС. Легче?
САКР. Не знаю. Вроде легче.
Некоторое время Сакр плюется, ругается, ходит из стороны в сторону. Ликургус вкладывает сверд в ножны и садится на стул.
САКР. Ликургус, ты имеешь какое-нибудь отношение к Неустрашимым?
ЛИКУРГУС. Нет. А что?
САКР. Это хорошо. Ты можешь мне помочь.
ЛИКУРГУС. Я не помогаю тайным обществам, и тем более тайным обществам, связанным с колдовством.
САКР. Какое там колдовство! Что-то было раньше, да вышло все. Единственное, что осталось — связь, всех со всеми. Я не сказал — нам помочь. Я сказал — мне. Надоело мне все это, Ликургус.
Он полощет рот и плюет. Ликургус с удивлением смотрит на Сакра. Сакр кивает головой, встает, прохаживается.
САКР. Да, надоело. Беспросветно. Вся эта болтовня по поводу древних родов, великих свершений, милости волхвов, и прочее.
ЛИКУРГУС. Разве ты здесь не главный?
САКР. Что мне от того? Всем заправляют волхвы. А я так, рядом, приказы отдаю. Я хочу уйти, Ликургус. Но не могу.
ЛИКУРГУС. Почему?
САКР. Потому что я связан. Волхвы за мной следят. Не глазом, но умом. Знают, где я. И если что заподозрят, будет плохо. Мне нужно освободиться от надзора, Ликургус. Мне понадобится твоя помощь. (Полощет рот).
ЛИКУРГУС. Моя?
САКР. Да. Не думай, что это Юстиния тебя выбрала. Это я тебя выбрал. Поскольку в той, другой, жизни я тебя хорошо знал. А ты меня. Если я назову свое имя, оно тебе ничего не скажет. Тем не менее, это так. Не пытайся вспомнить — не вспомнишь. (Полощет рот). Все предусмотрено. Ты правда не
ЛИКУРГУС. Не скажу.
САКР. Не говори. И все-таки. Всего-то мне и нужно от тебя — чтобы ты за меня помолился.
ЛИКУРГУС. Сейчас?
САКР. Нет. Когда проснешься.
ЛИКУРГУС. Но я же ничего не буду помнить.
САКР. Это — будешь. Это в моих силах.
ЛИКУРГУС. Помолился — кому?
САКР. Сам знаешь. Если ты, конечно, христианин. На что я надеюсь очень. Очень! (Полощет рот).
ЛИКУРГУС. Почему ты сам не можешь за себя помолиться?
САКР. Когда кто-то со стороны, так оно крепче как-то. Доходчивей. Это даже среди людей так — если кто-то говорит что-то о тебе, так верят больше, чем ежели ты сам о себе говоришь. Особенно если что-то хорошее. Если плохое — и так поверят. Я хочу, чтобы волхвы потеряли надо мною власть. Я не по своей воле к ним пришел, и больше с ними дела иметь не желаю. Я хочу быть свободным. (Полощет рот).
ЛИКУРГУС. Как-то странно.
САКР. Не задаром. Если пообещаешь за меня помолиться, я тебе кое-что расскажу сейчас, и ты это тоже запомнишь. Это то, что знают волхвы. Они никогда не знают ничего наверняка, потому что наверняка знать никому не дано. Они могут только предполагать. Помашут руками над огнем, плеснут чего-нибудь, и вроде бы что-то видят. Предполагают. Обещай, что выполнишь просьбу, и я скажу тебе, что будет дальше — там. И пользуйся себе, только никому не рассказывай.
Ликургус медлит.
САКР. Не раздумывай долго. Сейчас вернутся эти… две… возможно с волхвами…
ЛИКУРГУС. Что ж. Согласен.
САКР. Значит, ты все-таки христианин.
ЛИКУРГУС. Я этого не сказал.
САКР. Ну, не важно. Стало быть, есть у тебя два пути. Можешь кинуться в ноги Базилю, и он тебя помилует. Но прежнего доверия уже не будет. (Полощет рот). А можешь уехать к своему отцу в Киев. Снова принять имя, данное тебе при рождении. И заниматься управлением дел отца твоего.
ЛИКУРГУС. А почему я должен кидаться в ноги императору?
Сакр полощет рот, осторожно трогает пальцами губу, морщится, снова полощет рот.
САКР. Вина твоя большая.
ЛИКУРГУС. Какая вина?
САКР. Ты не помнишь?
ЛИКУРГУС. Нет.
САКР. Показать?
Ликургус молчит.
Возникает видение, сперва прозрачное, призрачное, затем все более отчетливое. Звучит боевая буцина. Какие-то ратники с луками в руках отступают к селению, расположенному в холмистой местности, отстреливаясь нестройно. В какой-то момент они вдруг бросают луки и уже не отступают — бегут в селение. Бегущих настигает волна византийских всадников и подминает их, почти не замедляясь. На большом вороном коне, привстав на стременах, полководец Ликургус указывает свердом направление — в селение. Вскоре селение вспыхивает пламенем. Остаточные поселяне выбегают из домов, и всадники рубят их свердами, не разбирая возраста и пола. Но вдруг Ликургус командует «Стой!»