Золото Блубёрда

Перри Девни

Пока искры разлетались в ночи, я медленно обошел здание с тыльной стороны, где в ноздри ударил другой запах.

Не бензиновый, а дизельный. Свежий. Едкий. Он смешивался с дымом.

Я достал из кармана маленький фонарик и осветил снег. Он был в основном нетронутым, нетронутым и гладким.

Стены сарая обвалились внутрь, приближаясь к центру пожара. Крыша тоже обрушилась в самое сердце пожара. Там был единственный угловой столб, который не упал полностью. Он был сломан пополам, а внешний край все еще был коричневым,

не тронутым огнем.

Вокруг этого углового столба снег не был таким ровным, как во дворе. Он был в пятнах и ямочках. Деревья наверху пострадали от жара пожара, и снег на их ветвях растаял, падая на землю.

Я поводил лучом фонарика по местности в поисках следов. Запах дизельного топлива был сильнее, и только случайно мой луч осветил цепочку красных точек. Я наклонился, дотронулся пальцем до одной из точек, прежде чем поднести ее к носу.

Окрашенная дизельная смесь.

Насколько я знал, у Айка не было никакого оборудования, для которого требовалось бы окрашенное дизельное топливо. Его лодка работала на бензине.

Мое сердцебиение участилось, чувства обострились, когда я встал и проследил за направлением этих точек, исчезающих в ближайших кустах.

Ветки были голые, и от жары они тоже разморозились. Подлесок был неуправляемым и густым, оставленным расти на береговой линии.

Я поводил фонариком туда-сюда, мой взгляд следовал за лучом, пока я искал в зарослях ежевики какие-либо признаки присутствия другого человека. Вот только все выглядело одинаково, и ночью было почти невозможно разглядеть что-либо, кроме снежных комьев.

— Черт возьми, — пробормотал я. Только не это. Это не мог быть третий раз, когда я приехал сюда из-за звонка Илсы только для того, чтобы сказать ей, что никаких признаков присутствия другого человека нет.

Она не обманывала. Она не была параноидальной женщиной, живущей в одиночестве в дикой местности. У меня внутри все сжалось, и я почувствовал, что что-то не так.

Но с расследованием, возможно, придется подождать до рассвета.

Я уже собирался повернуть назад, чтобы проведать Илсу и лично выслушать ее версию случившегося, когда мое внимание привлекли две канавки в узком проходе между кустами.

Они могли принадлежать животному. Олень или лось продирался сквозь листву. Или же они могли принадлежать человеку. Линии на снегу заканчивались в трех футах от дальнего края сарая, от того столба, который не сгорел полностью, и капель окрашенного дизельного топлива.

Это место было достаточно близко, чтобы кто-то мог плеснуть дизельным топливом на стену сарая, а затем чиркнуть спичкой.

Я проследил путь через кусты, удаляясь от хижины и озера, к границе владений Айка и более высоким деревьям в лесу.

— Нашел.

Прилив адреналина пронесся по моим венам, когда я бросился по следам, взяв след примерно в пятнадцати ярдах.

Я обошел

следы, убедившись, что не нарушаю их, поскольку они тянулись прямой линией к деревьям. Снег доходил мне до колен и слегка поскрипывал, когда я шел. Было так холодно, что снежинки были легкими, не утяжеленными водой. Снег был глубокий, но пробираться через сугробы не составляло особого труда. Позади меня тропинка начала обваливаться сама по себе, скрывая некоторые следы моих шагов.

Если сегодня ночью поднимется ветер, он разнесет повсюду легкий, как перышко, снег и к утру заметет все следы. Возможно, человек, который шнырял вокруг дома Илсы, рассчитывал на это.

Тропа приближалась к высокому дереву, ветви которого частично закрывали землю от снега. Этого было достаточно, чтобы на снегу остался единственный идеальный отпечаток.

Ботинок с горизонтальными подошвами примерно такого же размера, как у меня, только в противоположном направлении. Он прошел точно той же тропой до хижины и обратно.

Не олень. Не лось. Какой-то ублюдок мучил Илсу.

Я ускорил шаг, заходя по тропинке все глубже и глубже в лес. Пульс отдавался в ушах, взгляд я постоянно переводил с земли на окружающую обстановку. На висках под шерстяной шапкой выступили капельки пота, а мышцы разогрелись. Я не был уверен, как далеко я ушел, но, когда тропа повернула к озеру, мне не потребовалось много времени, чтобы достичь береговой линии.

И тут тропа оборвалась.

Снег с озера сдуло достаточно, чтобы обнажить широкие, чистые участки льда. Тот, кто ходил к Илсе, хорошо знал этот район, чтобы понимать, что, как только он доберется до озера, следов не будет.

— Черт. — Моя грудь тяжело вздымалась, когда я упер руки в бока. В лицо ударил ветерок, капли пота стали холодными. Волосы на затылке встали дыбом, а по спине пробежала дрожь.

Все мое тело напряглось от ощущения, что за мной наблюдают. У меня перехватило дыхание, когда я выключил фонарик. Затем я расстегнул застежку кобуры, положив руку на пистолет.

Прислушиваясь к любому шуму, я дал глазам привыкнуть к темноте, медленно описывая круг. Кто бы ни поджег ее сарай, он, скорее всего, давно ушел. Но что, если он остался поблизости, чтобы посмотреть, как он горит? Или еще что похуже?

Еще одна дрожь пробежала по моим плечам, когда я позволил темноте окутать мое тело, словно плащу.

Что, черт возьми, происходило на Каттерс-Лэйк?

Я подождал несколько долгих мгновений, сердце бешено колотилось в груди. Если бы здесь кто-то был, такой ночью его не найти. Поэтому я направился к хижине, снова включив фонарик, чтобы идти по своим собственным следам.

Звук заводящегося двигателя эхом разнесся в ночи, когда дом показался в поле зрения. Все освещение было выключено, за исключением единственной лампочки в подсвечнике у входной двери.