Золото Блубёрда
Шрифт:
Илса
Папин дневник лежал у меня на коленях. Когда я вернулась из школы, огонь в камине, который я развела, потрескивал, а лазанья, которую я поставила в духовку, начала наполнять дом ароматами чеснока и помидоров. Я сидела на диване, держа пальцы на обложке дневника, готовая его открыть. Но последние десять минут я могла только смотреть на поцарапанную кожаную обложку.
То письмо, которое он написал Донни после ее смерти, было… мучительным. Если эта книга была заполнена такими письмами от корки до корки,
Донни была не просто близкой подругой папы. Он называл ее любовью всей своей жизни.
Все эти годы я думала, что он был влюблен в маму. Что он никогда не расставался с ней, потому что она была его второй половинкой. Но что, если причина, по которой он никогда не приезжал навестить меня в Финиксе, что, если причина, по которой он перестал звонить по воскресеньям, заключалась не в том, что он был убит горем из-за их развода?
Что, если ему просто было все равно? Что, если его жизнь в Монтане всегда была важнее, чем его дочь?
Что, если ему не было больно находиться вдали от нее?
Я была в ужасе от того, что могла узнать из этого дневника. Не только о Донни, но и обо всем, что Трик рассказал мне вчера, крутилось у меня в голове двадцать четыре часа, и я не могла решить, что хуже.
Знать? Или нет?
Загадочное письмо, доставленное таким же загадочным другом Джерри, не указало бы мне на дневник, в котором отец признавался, что счастлив, что его ребенок живет за три штата от него, верно? Папа не стал бы умолять меня навестить его, если бы ему было все равно, верно?
— Просто прочти это, — прошептала я.
Я закрыла глаза.
И открыла дневник.
Был вполне реальный шанс, что к тому времени, когда я закончу, у меня останется больше вопросов, чем ответов. Но был и шанс, что я пойму своего отца. Что этот дневник поможет мне попрощаться.
Я пролистала первую запись, пропуская папино письмо Донни. Я ожидала найти что-то еще на следующих страницах, но вместо этого там не было ни слова, только линия, нарисованная на странице и снабженная крошечными цифрами.
— Что за чертовщина? — Детали были такими мелкими, что я наклонилась вперед, щурясь на бумагу.
На нем было несколько размытых следов от ластика, а некоторые цифры были смазаны пальцами.
— Что это? — спросила я в пустой гостиной и перелистнула на следующую страницу.
Там была еще одна строка с другим набором цифр, еще более запутанная, чем предыдущая. Но строка и цифры, казалось, были такими же, как на предыдущей странице.
Еще одна страница, еще одна строка с цифрами. Семь страниц спустя я все еще понятия не имела, что папа пытался нарисовать.
Я покосилась на страницу, гадая, не бросится ли мне что-нибудь в глаза. Это был не профиль человека. Это не было растение, животное или строение. Это была просто извилистая линия
— Хм. — Что ж, это определенно не вселяло в меня уверенности в психическом состоянии отца.
Я перевернула следующую страницу и обнаружила, что она заполнена случайными словами. Это была колонка из четырех слов невероятно мелкого шрифта, каждая буква была написана заглавными буквами.
СКЛАДНОЙ НОЖ
ЛИЦЕНЗИЯ
ЗУБИЛО
ЗЕРКАЛО
У меня начала болеть голова, когда я просмотрела оставшуюся часть списка. Этот список был не таким как на салфетках. И ничего не было вычеркнуто. Возможно, это был первый из многих списков, составленных для упаковки вещей для переезда с Донни. Когда я просмотрела список, все перечисленное показалось мне знакомым. Все это я разложила по разным коробкам.
Нож и компактное зеркальце лежали в его охотничьем рюкзаке вместе с пятью вакуумными упаковками. В этой сумке также были его охотничья лицензия и неиспользованный жетон с изображением оленя, запечатанные в пластиковый пакет.
Когда я уставилась на крошечные буковки, так аккуратно составленные в столбцы, у меня внутри все сжалось.
— Что с тобой происходило, папа? — Больше всего на свете мне хотелось спросить его об этом лично.
Следующие две страницы были заполнены не рукописными заметками или сентиментальными высказываниями, а вырезками из старых газет, которые он вклеил в книгу. Все они были посвящены городу-призраку Герреку. В одной говорилось о том, что штат Монтана захватил заброшенный город и будет управлять им как государственным парком. В другом был список старых шахтерских поселков по всему штату. Он обвел Геррек кружком.
Тот самый город, о котором он рассказывал мне в своем письме.
Я отложила дневник в сторону, вскочила с дивана и бросилась к своей сумочке, лежавшей на кухонном столе. Я вытащила оба письма, которые спрятала внутри. Записку, которую он передал через Джерри. И письмо, которое он отправил прямо перед смертью.
Может быть, было глупо все время носить его с собой, но, поскольку я не могла в нем разобраться, всегда оставалась безумная надежда, что все получится само собой.
Осторожно вынув единственный лист бумаги из конверта, я в сотый раз перечитала папино письмо.
Это была всего лишь сказка. Еще одна из папиных историй, похожих на те, что он сочинял, когда я была ребенком и мы с ним рыбачили на лодке. Мне становилось скучно, и я хотела пойти домой поплавать, но он задерживал меня еще на час, придумывая что-нибудь необычное.
Это письмо было всего лишь историей. Он сам так сказал, в самом начале.
Но что, если…
Нет, это было не по-настоящему. Это не могло быть по-настоящему. Потерянное золото времен рудокопов? Это было невозможно. Не так ли?