Золото Блубёрда
Шрифт:
— Да. Его мама была моей школьной подружкой. Мы были… глупыми детьми. — Детьми, которые были слишком увлечены друг другом, чтобы практиковать безопасный секс. — Не то чтобы я жалею о Спенсере. Но время было выбрано не самое подходящее.
— Справедливо.
— Его мамы, Гвен, в нашей жизни нет.
Возможно, она уловила напряженность в моем тоне, потому что сказала:
— Ты не обязан ничего объяснять.
Да, не обязан. Но по какой-то причине я хотел, чтобы она знала.
— Откуда ты переехала?
—
— Ааа. Бьюсь об заклад, ты сейчас скучаешь по теплой погоде.
Она тихо рассмеялась.
— Я не против снега. Моя мама, напротив, не была создана для зимы в Монтане.
— Она поэтому уехала?
— Это была единственная причина, которую она смогла сформулировать, — сказала Илса. — Ей было легче винить в своем отъезде времена года, крошечный городок и отдаленную хижину.
— Какова была настоящая причина?
— Не знаю, поняла ли она это. Но если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что в глубине души они с папой были очень разными людьми. И когда на одну чашу весов кладешь любовь, а на другую — их разногласия, то, несмотря ни на что, они никогда не смогут уравновеситься.
— Такова суровая реальность жизни, не так ли? Одной любви недостаточно.
— Я надеюсь, что ты ошибаешься, — прошептала Илса. — Я надеюсь, что, когда любовь настоящая, ее всегда будет достаточно.
Учитывая, что единственный раз, когда я убедил себя, что влюблен, я был подростком, и не был экспертом.
Впереди замелькали огни Далтона, что положило конец нашему разговору. Наверное, это было как раз вовремя. Мне не нужно было говорить с Илсой об отношениях и любви.
— Где ты остановишься? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Думаю, в мотеле.
В мотеле? Ну и черт. Я предположил, что, пока я бродил по лесу, она позвонила подруге и нашла, где остановиться.
Я крепче сжал руль и чуть-чуть отпустил педаль газа.
— Мотель закрыт.
Она вздрогнула всем телом.
— Ч-что?
— Владельцы проводят январь и февраль в «Палм-Дезерт».
— Но на их вывеске написано «Открыто».
— Да, они никогда ее не меняют.
— Ну конечно. — Она ущипнула себя за переносицу. — Черт.
— Мы можем связаться по рации с твоей подругой.
— У меня нет друзей в Далтоне. — Ее сухой, лишенный юмора смех был очень похож на тот, который иногда издавала мама. Перед тем, как расплакаться.
Я не был уверен, что смогу вынести, если увижу, как Илса плачет. Не тогда, когда я должен был сделать больше, чтобы остановить это с самого начала.
Она с трудом сглотнула.
— Если бы ты мог отвезти меня обратно, я была бы тебе признательна.
— Ты не останешься в той хижине. — Нет, пока я не буду уверен, что это безопасно.
— Если мне удастся вытащить свою машину из-под завала или отцовский грузовик, я
— А завтра в школу?
— Я не против встать пораньше.
До Хелены было больше часа езды, когда дороги были свободны. Но в разгар зимы, после сильного шторма? У нее могло уйти на это двое суток.
Это не вариант. Поэтому я поехал дальше.
По направлению к дому.
— Куда мы едем? — спросила она, когда я свернул с шоссе на Пайн-стрит.
— Ты можешь переночевать у меня.
— Что? Нет. Это… — Она покачала головой. — Это доставляет слишком много неудобств. Если тебе нужно вернуться домой, к Спенсеру, возможно, твой помощник отвезет меня обратно в хижину.
Я нажал кнопку на пульте дистанционного управления, прикрепленном к козырьку моего автомобиля, и притормозил, въезжая на подъездную дорожку.
— Ты не поедешь домой.
— Но…
— Либо здесь, либо, я уверен, в участке найдется свободная койка. — Я повернулся лицом к ней, выключая «Бронко». — Ты, наверное, могла бы переночевать в камере рядом с Джеки.
Взгляд, которым она меня одарила, был убийственным. В ее карих глазах была искра, огонь. И будь я проклят, если это не сделало ее еще красивее. Я снова нажал на кнопку дистанционного управления, чтобы закрыть за нами гараж, и открыл свою дверь.
— Шериф Рэйнс…
— Каси. — Что, черт возьми, нужно было сделать, чтобы она назвала меня по имени?
— Ты шериф. И родитель моего ученика.
— Оба утверждения соответствуют действительности. Ни то, ни другое не означает, что ты не можешь переночевать в моей гостевой спальне.
Она не пошевелилась.
— Уже поздно. — Я махнул ей, чтобы она выходила из «Бронко». — Давай обсудим это после того, как оба поспим несколько часов.
По-прежнему ничего. Боже, какая же она упрямая. Хотел бы я, чтобы мне это не нравилось.
— Отлично. Оставайся здесь. — Я взял ее сумку с заднего сиденья и отнес к боковой двери.
Я был уже в трех шагах от тротуара, когда услышал, как открылась, а затем закрылась дверца грузовика. Затем позади меня раздались ее шаги, и я сдержал улыбку, направляясь к входной двери.
Вставив ключ в замочную скважину, я вошел внутрь, ожидая, пока она присоединится ко мне в прихожей. Я поставил на пол ее сумку и расстегнул молнию на своей куртке, чтобы повесить ее на крючок.
Она посмотрела на сумку так, словно собиралась схватить ее и выбежать на улицу.
— Илса. Пожалуйста, — прошептал я.
Она подняла на меня взгляд. Ее губы приоткрылись, и что-то промелькнуло в выражении ее лица, но в темноте дома это было невозможно разобрать. Она слишком быстро отвела взгляд, опустив подбородок, и положила сумочку, портфель и банку, чтобы расстегнуть куртку.