Золото Блубёрда
Шрифт:
Где он? Он выключил свет? Или это был сон? Неужели я все это выдумала, и в любую минуту могу проснуться в теплой постели, а все ножи — в ящиках?
На висках у меня выступили капельки пота, когда я положила нож на пол и медленно поднялась, чтобы выглянуть за угол дома. Когда я пошевелилась, мое внимание привлекло свечение. Не белое, как от фонарика, а оранжево-красное.
Я стояла неподвижно, разинув рот, а пламя поднималось все выше и выше, и дым клубился в ночи. Прижавшись щекой к холодному стеклу, я смотрела на крошечный
Он сгорел почти дотла.
Глава 11
Каси
Сегодня была одна из тех темных ночей, когда мир был черно-белым, а между — все оттенки серого. Облака были настолько густыми, что сквозь них не проникал даже луч света от полумесяца. Это была ночь, которая должна была быть бесцветной.
Это была одна из тех тихих и умиротворяющих темных ночей, которые нарушаются красными и синими мигалками.
Яркие вспышки от машины Чака окрасили снег во дворе Илсы. В домике горел весь свет, из окон сочился желтый цвет. Груда оранжевых углей — то, что раньше было сараем Айка, — тлела, горячий красный цвет угасал под обуглившимися кусками. Языки пламени не дожили бы до рассвета.
Звонок Илсы в полицию поступил сразу после полуночи. Но к тому времени, когда Чак и добровольная команда пожарных добрались до Каттерс-Лэйк, уже не было смысла пытаться потушить пожар. Озеро было не только покрыто толстым слоем льда, что затрудняло доступ к воде, но и сарай сгорел, как сухая щепка.
Команда позаботилась о том, чтобы огонь не перекинулся на дом, а из-за обилия снега его было легко локализовать. Когда я прибыл на место происшествия десять минут назад, ребята стояли вокруг костра, каждый с лопатой в руке.
Чак связался со мной по рации после того, как Илса сообщила о пожаре. Мне потребовалось несколько минут, чтобы одеться и разбудить Спенсера, сообщив ему, что мне нужно уходить. Несколько лет назад мне пришлось бы погрузить его в машину и отвезти к маме. Теперь он был достаточно взрослым, чтобы оставаться дома один пару часов, не то чтобы мне нравилось оставлять его посреди ночи.
Но я не собирался перепоручать это дело своим помощникам.
Я еще не видел Илсу. Чак велел ей подождать внутри, чтобы не замерзнуть. Как только я закончу получать последние новости, я зайду внутрь.
— Ты осмотрелся? — спросил я.
— Пока нет. Хотел подождать, пока вы не приедете. Как только мы поняли, что ничего не можем сделать, кроме как потушить пожар, я попросил всех соблюдать осторожность.
— Хорошо. — И все же повсюду вокруг сарая были следы ног.
По словам Чака, Илса лежала в постели, в хижине было темно, когда она увидела отблеск света на стене. Кто-то подошел к дому с фонариком в руках. Следующее, что она увидела, — это то, что сарай горит, и она позвонила в участок.
— Дальше я сам разберусь, — сказал я Чаку. — Возвращайся в участок. Напиши отчет. Оставь его
— Я рад остаться и помочь вам осмотреться, — сказал Чак, стуча зубами. Он был высоким и долговязым, ростом почти шесть футов девять дюймов (прим. ред.: примерно 206 см.), и от природы худым. Даже стоя у огня, холод, вероятно, уже пробрал его до костей. На нем были только джинсы и черная куртка. Он был без шапки, чтобы прикрыть рыжие волосы. На его костлявых пальцах не было перчаток.
Чаку было всего двадцать четыре, и я не меньше сотни раз советовал ему носить длинные кальсоны в это время года, но он ворчал, что они натирают ему. Иногда я чувствовал себя скорее родителем, чем работодателем для этих молодых помощников шерифа.
Часть меня хотела оставить его здесь. Пусть он замерзнет настолько, чтобы впредь прислушиваться к моим советам. Но когда его губы начали приобретать синеватый оттенок, я мотнул подбородком в сторону его патрульной машины.
— Я сам. Иди погрейся.
— Спасибо, босс. — Он поспешил к своей машине и заперся в кабине. Двигатель все еще работал, и его руки тут же потянулись к вентиляционным отверстиям.
— Я думаю, мы тут все, ребята, — сказал один из пожарных.
— Да. — Я поднял руку. — Спасибо, что приехали так быстро.
— Нет проблем.
С этими словами команда из трех человек поплелась по снегу к своему грузовику.
Я подождал, пока обе машины не скрылись из виду по дороге. Как только звук их двигателей стих, остались только треск огня и легкий шелест веток вечнозеленых деревьев.
Вытащив из кармана пальто пару кожаных перчаток, я натянул их на руки. Затем я присел на корточки в снегу, изучая следы ботинок Чака, чтобы отличить их от других. То же самое я проделал со следами, оставленными пожарными. И как только я запомнил их отпечатки, я медленно двинулся к костру, оценивая и отметая все знакомые отпечатки, а также осматривая обломки.
Снег был вытоптан кольцом вокруг костра, примерно в пяти футах от огня. Между сараем и домом была протоптана дорожка. Но остальная территория была нетронута. Чак хорошо придумал ограничить движение людей. Возможно, этот парень и не очень хорошо разбирался в деталях по телефону, но, когда он был на месте преступления, у него проявлялись сильные инстинкты.
Запах дыма и бензина ударил мне в ноздри, когда я подошел ближе к тлеющим останкам сарая. Металлическая канистра из-под бензина лежала на боку, крышки нигде не было видно. Стенки были целы, значит, топлива внутри было немного. В противном случае она бы взорвалась.
Мои ботинки увязли в снегу, когда я обошел сарай и подошел достаточно близко, чтобы разглядеть металлические обломки, зарытые в золе. Бок ящика с инструментами. Наконечник грабель. Лезвие лопаты. Носком ботинка я отодвинул в сторону обугленную доску, но под ней ничего не обнаружил.