Золото Блубёрда

Перри Девни

За все годы, что я украдкой поглядывала на Троя, я ни разу не обратила внимания на его руки или подбородок.

Я могла бы целыми днями изучать черты Каси и все равно захотеть большего. Это напугало меня до чертиков.

— Доброе утро, — сказал он, отняв кружку ото рта.

Мои щеки вспыхнули, когда его хриплый голос заполнил кухню.

— Доброе утро.

Он опустил глаза, оглядывая мою одежду.

Эта футболка была моей любимой. Сувенир из поездки, в которую мама взяла меня на мой двадцать первый день рождения, чтобы

посмотреть, как Долли Партон поет на ярмарке штата Небраска. Она была поношенной, с небольшой дырочкой на левой подмышке. Буквы и логотип выцвели, а ткань, которая когда-то была черной, теперь стала темно-серой.

Эта футболка была удобной, как моя собственная кожа, и под пристальным взглядом Каси, впитывавшим каждую деталь, я боролась с желанием одернуть подол и разгладить его спереди. Я никогда не встречала никого, кто обладал бы такой естественной страстью. Это было так же сильно, как аромат кофе.

Что-то промелькнуло в его карих глазах, прежде чем он отвел взгляд. Это выглядело почти как страдание. Может быть, чувство вины? Он повернулся ко мне спиной и потянулся за кофейником, чтобы наполнить свою кружку.

— Кофе? — спросил он.

— Да, пожалуйста.

— Сливки, сахар?

— Нет, спасибо. Просто кофе. — Я поставила банку на круглый столик в углу кухни.

Он открыл шкафчик и достал простую белую кружку. Наполнив ее, он поднес ее к столу, мягко ступая по полу. Тоже что-то, что не должно было быть привлекательным. Мужские ноги должны были быть грубыми.

Его? Не грубые. Нисколько.

Черт возьми.

Я не могла, абсолютно не могла влюбиться в Каси Рэйнса. Он был родителем одного из учеников, и, хотя я не была уверена, что это противоречит кодексу поведения школьного округа Далтон, это противоречило моему.

И все же, когда я взяла чашку из его рук и наши пальцы соприкоснулись, ощущение, пронзившее мое предплечье до локтя, было невозможно игнорировать.

В нем были все ингредиенты для превращения моего мозга в кашу.

А у меня и так было достаточно вещей, о которых стоило беспокоиться в данный момент.

— Что это за банка? — спросил он, снова возвращаясь к кофейнику.

Когда нас разделяла вся кухня, я чувствовала себя в большей безопасности, поэтому села за стол, на стул в самом дальнем углу.

— У моего папы не было кружек для питья. Он сохранял банки и использовал их вместо них.

Каси тихонько хмыкнул, потягивая кофе.

Я нечасто встречалась с ним, но мне понравилось, что он не возражал против тишины. Он был не из тех, кто заполняет каждое мгновение пустой болтовней.

Трой болтал без умолку. Мама болтала без умолку. Я не могла припомнить случая, когда бы я ходила куда-нибудь поужинать и выпить с друзьями в Финиксе, и весь вечер не был заполнен болтовней.

Единственным человеком в моей жизни, который всегда был не против тишины, был папа.

Я скучала по своему отцу.

Особенно сегодня. Особенно после

вчерашнего вечера. Он бы обнял меня по-медвежьи — эти крепкие, всеохватывающие объятия он приберегал только для меня. Он бы сказал, чтобы я не беспокоилась о сарае, потому что он все равно старый и полон хлама. Папа не был эмоциональным человеком. Даже когда мама ушла, я ни разу не видела его сердитым.

Хотя у меня было чувство, что этот пожар вывел бы его из себя.

Слезы защипали мне нос, и я смахнула их, отвлекаясь на изучение кухни Каси.

Это было именно то, чего я ожидала от отца-одиночки. Просто. Чисто. Никаких украшений или оборок видно не было.

Мама любила цыплят, поэтому ее кухня была заставлена керамическими курочками и петушками. В Аризоне я прикрепляла к холодильнику магнитами все объявления о вручении дипломов от старшеклассников. У Троя над шкафами висели пустые банки из-под пива и бутылки из-под виски.

Кухня Каси была функциональной до мозга костей. Столешницы бежевого цвета. Шкафы из дерева гикори. Бытовая техника белого цвета. Полы покрыты серо-коричневым линолеумом.

Ее отличительной чертой было присутствие характера. Надежный. Мужественный.

Именно этого я и ожидала от такого парня, как Каси.

— Ты хорошо спала? — спросил он.

Я пожала плечами.

— Не очень. У меня слишком много забот.

— Да. У меня тоже.

Я отхлебнула из своей кружки, наслаждаясь крепким горьковатым вкусом.

— Что теперь?

Этим вопросом я задавалась прошлой ночью. И пришло время получить ответ.

— Я поеду к тебе домой.

— Хорошо. — Я кивнула. — Можно я допью кофе, прежде чем мы уйдем?

— Ты никуда не едешь.

— Это мой дом.

— И что? — Он поднес чашку ко рту, чтобы сделать глоток. Затем поставил ее в раковину и вышел из кухни.

Я усмехнулась, когда его широкая фигура исчезла в коридоре напротив того, что вел в комнату для гостей.

Каси думал, что я просто останусь здесь, как послушная гражданка. Я кое-что проясню, когда он вернется.

Я скорее влила в себя, чем отхлебнула кофе, позволяя теплу и кофеину проникнуть в мои кости. Когда моя кружка опустела, я налила себе еще из кофейника. Но как раз в тот момент, когда я собиралась пойти в спальню и найти толстовку, чтобы надеть ее в хижину, звук хлопнувшейся двери заставил меня остановиться.

Затаив дыхание, я прислушалась, не раздадутся ли шаги или какое-нибудь движение. Отдаленный звук открывающейся двери гаража заставил меня сорваться с места на кухне, и я помчалась через гостиную ко входу, распахнув дверь как раз в тот момент, когда «Бронко» Каси покатил по улице.

Отъезжая, он даже не взглянул на дом.

— Ты не можешь просто оставить меня здесь. — Я фыркнула, мое дыхание превратилось в облачко белого дыма, когда холод проник в дом.

— Мисс По?

Я резко обернулась, сердце подскочило к горлу.