Жилец
Шрифт:
Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы взять эмоции под контроль. Кричать в ответ на Кристу только ухудшит ситуацию.
– Криста, – говорю я мягко. – Прости. Мне была небезразлична Золотка. То есть, она мне небезразлична. И я очень хочу устроить эти похороны. Она была хорошей рыбкой.
– Она была хорошей рыбкой, – всхлипывает Криста.
Она больше ничего не говорит о хлорке, что заставляет меня думать, что она не верит, что это убило рыбку. Как ни странно, когда я снова нюхаю аквариум, запах не такой
Уитни убила нашу рыбку. Я никогда в жизни ни в чем не был так уверен.
И у меня плохое предчувствие, что это только начало.
Глава 25
У нас есть небольшой задний двор, который представляет собой скорее не двор, а маленький клочок земли и травы позади нашего дома, хотя это уже редкость для Манхэттена, где у людей нет уличного пространства. Я представлял, что мы с Кристой могли бы в конце концов поставить небольшой столик и стулья, чтобы обедать на улице осенью, хотя до этого дело еще не дошло. Вместо этого первое использование нашего заднего двора будет в качестве последнего пристанища Золотки.
Я выловил Золотку из аквариума, положил ее в пакетик, а затем поднялся наверх переодеться в нормальную одежду, потому что, оказывается, майка и боксеры – не «подходящий наряд» для похорон золотой рыбки. Я раздумываю надеть джинсы, но последнее, чего я хочу, – чтобы Криста расстроилась, что я не воспринимаю это всерьез, поэтому я надеваю хорошие хаки и парадную рубашку. Галстук для похорон рыбки – это уже слишком. С другой стороны, зудящая сыпь, кажется, исчезла с тех пор, как Криста начала стирать мою одежду.
Когда я возвращаюсь в гостиную, Уитни пришла домой после неполной смены в закусочной. Мое сердце падает при виде ее и Кристы, тихо разговаривающих, пока Криста вытирает глаза. Интересно, что Уитни говорит обо мне – точно ничего хорошего. Мне особенно не нравится, когда она, кажется, выразительно указывает в мою сторону. Могу только представить, о чем они будут говорить во время следующего совместного обеда. Но затем Криста машет мне, и она кажется не злой, только грустной.
– Уитни хочет присоединиться к нам на похоронах Золотки, – говорит она мне.
Я не думал, что что–то могло бы сделать эти похороны еще менее привлекательными, но вот оно.
– Замечательно, – говорю я.
Спокойные карие глаза Уитни смотрят на меня в ответ.
– Так жаль Золотку. Она действительно чувствовалась частью семьи.
– Да, это правда, – соглашается Криста.
Я хмуро смотрю на Уитни. Ты убила нашу рыбку, сука.
Уитни поворачивает голову в сторону аквариума.
– Дайте я уберу его куда–нибудь для вас. Должно быть, тяжело на него смотреть, когда он пустой.
– Да, –
Я не хочу, чтобы Уитни избавилась от аквариума и воды в нем. Я хочу доказать, что там есть хлорка – должен быть способ ее проверить. Но если Уитни уничтожит улики, Криста никогда мне не поверит.
Поэтому, прежде чем Уитни успевает дотянуться до аквариума, я касаюсь руки Кристы.
– Может, не стоит. Мы же не хотим просто выбросить память о Золотке, верно? Нам стоит, знаешь ли, сохранять ее как можно дольше.
Криста смотрит на меня так, будто я сошел с ума.
– Это грязная вода, в которой плавала мёртвая рыбка. Думаю, мы можем ее вылить.
Я начинаю возражать снова, но Уитни уже схватила аквариум, и все, что я могу, – это смотреть, как она исчезает с ним на кухне. Доносится звук плещущейся воды, и любые доказательства того, что нашу рыбку отравили, буквально утекли в канализацию.
Уитни выходит с кухни с пустыми руками. Я не знаю, куда она дела аквариум, но она выглядит чертовски довольной собой. Она подмигивает мне так быстро, что я уверен, Криста этого не заметила.
Мы втроем выходим на маленький задний двор для похорон золотой рыбки. Криста нашла большой камень, который будет служить надгробием, а я взял большую металлическую ложку с кухни, чтобы выкопать могилу.
– Насколько глубокой ее сделать? – спрашиваю я.
– Ну, – задумчиво говорит Криста, – для человека ростом около шести футов могилу полагается делать глубиной в шесть футов. Так что для рыбки длиной около двух дюймов… Не знаю? Всего несколько дюймов, полагаю.
Отлично, потому что мне не в радость копать землю ложкой.
После того как я выкопал несколько дюймов земли, Криста нежно кладет Золотку внутрь. Она целует свои пальцы, затем кладет их на запечатанную в пластик рыбку. Затем я использую ложку, чтобы засыпать тело Золотки землей, и Криста кладет камень сверху. Пока Криста слезливо стоит на коленях у рыбьей могилы, я смотрю на Уитни, которая усмехается. Мне хочется протянуть руку и задушить ее.
– Нам стоит сказать несколько слов о Золотке, – подает голос Уитни.
Криста поднимается на ноги, вытирая глаза.
– Это было бы действительно очень мило.
– Блейк, – говорит Уитни, – не хочешь начать?
Я очень, очень ненавижу ее. Но я не могу все испортить. Если я хочу, чтобы Криста продолжала видеть во мне материал для мужа, я должен уметь проявлять себя в трудные времена.
– Сегодня, собравшись здесь, мы хотим попрощаться с Золоткой. – Я склоняю голову. – Мы купили ее в зоомагазине, и… она была самой быстрой из всех золотых рыбок. Она любила есть маленькие гранулы, любила плавать кругами и… – я украдкой смотрю на Кристу, которая смотрит на меня с ожиданием. – … и она была хорошей рыбкой.