Жилец
Шрифт:
Но, как ни странно, Уитни не предприняла никаких попыток убить меня во сне. Она вообще не упоминала об этом инциденте. Когда я проходил мимо нее в коридоре по пути в ванную, все было так, будто ничего никогда не происходило, что я нашел невероятно странным. Но я на взводе. Я не знаю, не строит ли она каких–то планов.
Я прихожу в Cooper’s с опозданием на десять минут. Это маленький, темный бар с массивными деревянными стульями и столиками, которые почти всегда липкие, даже после протирки. Хотя курить в барах города больше не разрешено,
Когда я прихожу, Малкольма в баре нет, и я уже почти ухожу. Это он затолкал меня на эту встречу, а теперь опаздывает даже больше меня? Но Криста была так рада перспективе того, что мы с мужем Бекки станем друзьями, – она будет в ярости, если я вернусь домой без отчета о том, как прекрасно прошел вечер. Учитывая наши недавние ссоры, мне нужно быть особенно осторожным, чтобы не испортить с ней отношения.
Я нахожу столик на двоих и сажусь один. У стойки бара сидят две девушки лет двадцати с небольшим, у них, похоже, девичник, только юбки у них очень короткие. Я стараюсь не смотреть, но одна из них ловит мой взгляд и бросает многозначительную улыбку. Я быстро отвожу глаза. Где, черт возьми, Малкольм? Я даю ему еще пять минут, а потом ухожу.
Четыре минуты спустя Малкольм вваливается в Cooper’s в костюме и галстуке на своем крупном теле, что почти заставляет меня пожалеть, что я не остался в своей рабочей одежде, а переоделся в более повседневные синие джинсы и футболку NYU. От него веет знакомой смесью изможденности и возбуждения. Именно так я себя чувствовал после долгого дня в Coble & Roy.
– Блейк, дружище! – окликает он.
Подходя к столу, он поднимает руку, и я собираюсь ударить его кулаком, но оказывается, что он ждет «дай пять», так что я в последнюю секунду неловко превращаю свой удар кулаком в шлепок по ладони. Не могу дождаться, когда это закончится.
Стул Малкольма скрипит по полу, когда он его отодвигает.
– Ты уже заказывал?
Нет. Я надеялся, что смогу уйти.
– Еще нет.
Малкольм подзывает нашу официантку взмахом запястья. Я заказываю «Хайнекен», а он – скотч со льдом, который, как я с горькой усмешкой припоминаю, был любимым напитком Уэйна.
– Ну и как новая работа? – спрашивает он меня.
– Отлично.
– Это хорошо, – говорит он. – Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо.
– Ага.
– И… э–э… – я прочищаю горло. – Как дела в Coble & Roy?
Может, когда–нибудь я смогу произносить это, не давясь словами, но этот день еще не настал.
Он пожимает плечами.
– О, как обычно. Сам знаешь.
Мне хочется спросить его, не говорит ли Уэйн обо мне, но я не уверен,
– Кого они выбрали новым вице–президентом? Чада?
– Чад Пикеринг? – Малкольм фыркает. – Вообще–то, это почти был он. Но потом его поймали на том, что он нюхал кокаин в мужском туалете.
Мои брови взлетают.
– Воу. Ты серьезно?
– Абсолютно.
Я удивлен, но не так уж сильно. Чад работал больше, чем кто–либо другой в компании, и никогда не казался уставшим – это было почти нечеловечески. Но я знавал парней, употреблявших кокс, и от него у меня не было такого впечатления. У него были жена и ребенок, и он казался весьма благонравным. Полагаю, никогда не знаешь, как давление работы на тебя повлияет.
– Так кто же в итоге получил должность? – спрашиваю я.
– Вообще–то, – говорит Малкольм, – это я.
– Что?
Я говорю это так громко, что парень за двумя столиками от нас в кепке с пингвином оборачивается, чтобы уставиться на меня. Момент спасает появление официантки, которая ставит наши напитки на стол перед нами. Я слишком ошеломлен, чтобы даже суметь сказать спасибо. Малкольм – новый вице–президент по маркетингу в Coble & Roy? Он был едва ли компетентен. Полгода назад он не смог бы даже объяснить, что такое поисковая оптимизация. Какого черта?
Я делаю большой глоток пива, пытаясь удержаться от слов, о которых пожалею.
– Это… странный выбор, – наконец выдавливаю я. Я звучу как мудак, но мне даже все равно. Это неправильно со всех сторон.
– Я очень усердно работал, – говорит он защищающимся тоном. – Уэйн говорит, что я его правая рука.
– Уэйн это сказал?
– Да. – Его лицо розовеет. – Эй, по крайней мере, я не принимаю наркотики и не ворую из компании.
Теперь я чувствую, как мое собственное лицо начинает гореть.
– Я не воровал из компании. Я бы никогда так не поступил. Это была чушь, и ты это знаешь.
– Неужели? – Он приподнимает бровь. – Ты не был мистером Хорошим Парнем в Coble & Roy. Многие могли бы рассказать о тебе много чего. Я половину времени защищал тебя. Даже Чад, до того, как его поймали, говорил мне, что ты воровал его идеи и выдавал за свои.
Я хватаю бутылку пива со стола и осушаю ее за два больших глотка. Я с силой ставлю ее обратно на стол и поднимаюсь с места.
– Я ухожу.
Выражение лица Малкольма смягчается, как это часто бывает, когда на него огрызаются. Он слишком большой слабак для этой работы – его сожрут заживо за пять секунд, и Уэйн пожалеет, что вообще меня уволил.
– Эй. Постой, прости. Я не это имел в виду.
– Имел. – Я достаю кошелек из кармана и бросаю пару купюр на стол, чтобы оплатить свой напиток. – На этом все.
Он вскакивает на ноги, загораживая мне дорогу.
– Но Бекки и Криста хотели, чтобы мы это сделали, – протестует он, подтверждая мои подозрения.