Жилец
Шрифт:
Примерно полчаса спустя я возвращаюсь в офис, балансируя с девятью чашками кофе в руках. Два прохожих на улице отпускают ехидные комментарии по поводу количества кофе, которое я несу («Ты это все один выпьешь?»), и когда такси резко тормозит за долю секунды до того, как сбить меня на переходе, я почти жалею, что оно не сделало этого и не положило конец моим мучениям.
По какому–то чуду и благодаря накопленной практике, я добираюсь обратно в офис, ничего не пролив. Я оставляю подносы с кофе на столе у ресепшена,
Однако я беру овсяно–молочный мокка латте Кенни и несу его в его кабинет. Я думал, что похоронил все шансы когда–либо получить здесь постоянную работу, но на вчерашнем совещании я автоматически внес предложение по одному из крупных клиентов. Я вставил слово невпопад, но моя идея и база знаний, кажется, действительно впечатлили его. После окончания совещания он задал мне еще несколько вопросов и, казалось, почти выведывал мои мысли. Если я смогу доказать, что я полезен, возможно, у меня действительно есть шанс на настоящую работу здесь.
Когда я попадаю в кабинет Кенни, он работает за компьютером. Когда я вхожу внутрь, он поднимает глаза, но не улыбается мне.
– Держите, Кенни, – говорю я, продвигая его кофе через стол. Его кабинет не такой роскошный, как был мой, но чертовски лучше того отсека, который я занимаю сейчас.
– Спасибо. – Он с каким–то странным подозрением косится на кофе. – Сколько чашек кофе ты взял?
– Девять. Потребовалось немалое умение, чтобы дотащить их сюда.
Кенни не улыбается.
– Слушай, Портер. А сколько сэндвичей ты взял для вчерашнего рабочего ланча?
– Э–э, двадцать сэндвичей. Столько вы и просили.
– Если ты взял двадцать сэндвичей, почему же их не хватило?
Я пожимаю плечами.
– Думаю, люди были голодны.
Кенни все смотрит на меня с нечитаемым выражением лица. Мне от этого очень не по себе. Я переминаюсь с ноги на ногу и стараюсь не почесывать руку. Почему он допрашивает меня о том, сколько сэндвичей или чашек кофе я взял? Я же не официант.
– Есть проблема? – наконец спрашиваю я.
Он смотрит на меня мгновение, затем наконец кивает.
– Да, вообще–то есть. Я был так впечатлен проницательностью, которую ты проявил на вчерашнем совещании, и я вспомнил, что видел Coble & Roy в твоем резюме. Так что я сделал несколько звонков…
Черт. Я знаю, к чему это ведет. Прощай, перспектива получить здесь постоянную должность.
– Не могу поверить, что ты обокрал собственную компанию. – Кенни качает головой. – Неудивительно, что в твоем возрасте ты все еще работаешь временным сотрудником.
– Я не обкрадывал свою компанию, – сдавленно говорю я. – Это было недоразумение.
– Не то мне сказал Уэйн Винсент. Бьюсь об заклад, ты неплохо
Я вздрагиваю. Моя грудь безумно чешется, но я не могу ее почесать. Не сейчас.
– Что случилось с «невиновен, пока не доказано обратное»?
– Это в суде, Портер. – Кенни снимает крышку со своего кофе и отпивает глоток. – На вкус отвратительно. Ты взял для меня овсяно–молочный мокко?
– Я его не варил.
– Не умничай. – Он отодвигает кофе обратно через стол. – Верни это в Starbucks и замени на другой.
Я не хочу тратить еще полчаса в Starbucks, чтобы потакать власти маленького менеджера лет двадцати с небольшим. Но я не могу бросить эту работу. Я не знаю последствий ухода с временной должности, но я не уверен, что они снова меня куда–то определят. Или определят, но на перекладывание картошки фри в закусочной.
– Я за тобой приглядываю, Портер. – Он сужает взгляд. – Попробуй только что–нибудь украсть из моей компании, и ты больше никогда не будешь работать в этом городе. Даже через агентство временного найма.
Я не знаю, есть ли у этого парня власть, чтобы бросать такие угрозы, но правда в том, что я не хочу это проверять. Так что я хватаю его кофе и снова выхожу на улицу. Но прежде я бегу в туалет и пять минут подряд чешу грудь. Чешу, пока не выступает кровь.
Глава 19
Я не знаю, что происходит с моей одеждой.
Я боюсь что–либо стирать. Я стерилизую стиральную машину как могу перед использованием и не добавляю ничего, кроме колпачка моего гипоаллергенного порошка, и все равно у меня ужасная аллергическая реакция на все, что из нее выходит. Я схожу с ума.
– Чем ты чистишь стиральную машину? – спрашивает меня Криста, пока мы обсуждаем это, готовясь ко сну. Это, к сожалению, стало одной из моих любимых тем для разговоров. Должно быть, ей смертельно скучно, но я не могу с собой ничего поделать.
– Гипоаллергенным чистящим спреем на полностью натуральных ингредиентах, – говорю я, чувствуя себя мужественным примерно, как восьмилетняя девочка. – Я не понимаю, потому что чистка машины, казалось, какое–то время помогала, но теперь все так же плохо, как и было.
– Хочешь, я отнесу твою одежду в химчистку? – предлагает она. – Я могу постирать ее для тебя там.
– Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. – Уж точно нам не нужно, чтобы Криста потеряла работу поверх всего остального. – Может, я попробую отнести ее в прачечную.
Меня бесит, что мне приходится носить одежду в прачечную, когда у меня дома есть прекрасная стиральная и сушильная машины. Я даже купил самую дорогую модель, которую они предлагали. И теперь я не могу ею пользоваться.