Вернись и полюби меня

laventadorn

Хорошо, что на Ремуса сейчас никто не смотрел: лицо бы наверняка его выдало.

– …словом, он точно где-то там.

– Откуда ты знаешь, что он ее вылечил, если самого обряда не видел?
– требовательно спросил Сириус.

– Потому что Эванс стало лучше, - просто ответил Питер.
– Когда она только заходила в лес, от нее как-то неправильно пахло – я это чувствовал, когда был крысой. А когда она оттуда вернулась, запах снова был нормальный.

– Что значит “от нее неправильно пахло”?

– Не могу объяснить; просто… как-то неправильно –

и все. Но я знаю, что Снейп занимался темной магией, потому что от него чем-то таким несет. Чуть-чуть другим, но основные ноты те же – как разные версии одного парфюма. А сегодня от него им просто разит, будто искупался в этом запахе.

– Но ты рассказал Дамблдору, где все это произошло?

– Да. Я описал, как добраться до того места, добавил, что не смог подойти ближе, потому что Снейп что-то такое сделал, и сказал, что Эванс гораздо лучше выглядит. Но Дамблдор, кажется, решил сам во всем разобраться. Он же вызвал Эванс к себе, разве нет?

– Хвост, ты просто золото, - выдохнул Джеймс и спрыгнул с кровати – так резво, словно никогда не ввязывался в ту стычку со Снейпом и не схлопотал в результате шишку размером с мандарин. Типично для этого нового, непонятного Снейпа – Ремус вообще-то ждал от него другого… что если ему подвернется такая удобная возможность, и он застанет врасплох Джеймса и Питера, – да что там, любого из них четверых, – то Джеймса, что называется, будут опознавать по зубам.

Пока Ремус осмысливал этот факт, Джеймс расхаживал по комнате взад-вперед – слова рвались из него наружу, мешая друг другу; словно брали пример с Доры, племянницы Сириуса, чьи колдографии свежеиспеченному дяде время от времени присылала Андромеда. (Малышка вечно норовила то что-то грохнуть, то грохнуться сама; так, на последнем снимке от встречи с ней пострадала рождественская елка Тонксов).

– …вот увидишь, Бродяга, - продолжал говорить Джеймс, - попомни мои слова. Как только спадет заклятье, под которым ее держит этот грязный хам, все тут же наладится. Эванс не в себе; это темная магия – Снейп с головой в нее влез, по макушку свою немытую, а сейчас так и вовсе… Эванс хочет освободиться, поэтому так и плачет. Мы должны ей помочь! Хвост, ты же рассказал Дамблдору насчет Снейпа и темной магии?..

– Ну, насчет запахов я ничего ему не говорил, - почти извиняющимся тоном откликнулся Питер.
– Не мог же я сознаться, что умею превращаться в крысу.

– Но ты же сообщил ему, что видел, как Снейп занимался темной магией… это-то ты мог?

– Я рассказал ему, где Снейп ночует. В свою спальню он и носа не кажет – я точно знаю, Эйвери, Мальсибер и остальные сегодня говорили об этом в библиотеке, а я услышал.

Ремус моргнул – что-что?.. Он уставился на Питера, но все внимание того поглощали Сириус и Джеймс – который как раз дошел до того угла, где стояли кровати Сириуса и Питера.

– Его нет в спальне?
– переспросил Джеймс заинтересованно.
– Ну да – небось творит где-нибудь свои темные заклятья, чтобы заставить Эванс…

Он с размаху

хлопнулся к Питеру на кровать и страшно побледнел. От лица у него отхлынула вся кровь – и это была не просто фигура речи, Ремусу сразу вспомнилась та маггловская больница, в которой работала мама, и как там людям переливали кровь: она стекала по трубочкам вниз, и оставался только пластиковый пакет, серый и пустой.

– О Мерлин!
– выдохнул Джеймс и практически взлетел со своего места, но на этом не остановился – метнулся к двери, с силой ее толкнул и вихрем помчался вниз по лестнице.

– В какой Пиздостан его понесло?
– сквозь зубы проворчал Сириус, но тоже встал и поспешил следом, едва не срываясь на бег.

Питер поднял на Ремуса широко распахнутые глаза – и бросился за друзьями вдогонку.

– О Боже… Что ж он геем-то не родился… - пробормотал Ремус и тоже заторопился вниз, в гостиную.

Джеймс, как оказалось, стоял и надрывался во всю мочь у подножия той лестницы, что вела к спальням девчонок. В комнате кое-кто посмеивался, кое-кто показывал на него пальцем, и почти все смотрели, не отрываясь. Ремус порой задумывался, кто еще в школе считал Мародеров полными идиотами. Не один Снейп, это уж как пить дать.

– Здесь тебе не бордель, Поттер, - на ступеньках появилась Фелисити Медоуз и заставила Джеймса отступить на шаг назад, ткнув его пальцем в плечо.
– Тут нельзя просто покричать мадам и потребовать привести тебе девочку. Итак, - она поправила ярко-розовую шаль и провела рукой по темным волосам, перекидывая всю копну на одно плечо, - чего тебе, бриллиантовый?

– Я ищу Эванс, - немедленно откликнулся Джеймс.
– Она наверху?

– Нет, - Фелисити приподняла брови, подчеркнуто удивляясь такому вопросу.
– Хочешь узнать, где она сейчас?

– Да!

– Джеймс… - попытался вставить Ремус – он слишком хорошо знал Фелисити, и…

Она вытянула руки – ладонями вниз – и растопырила пальцы; потом запрокинула голову – ресницы ее затрепетали, глаза закатились, а в горле заклокотал низкий гортанный звук.

– Сохатый… Смотри, что ты натворил, - вздохнул Сириус.

– Я… вижу… - простонала Фелисити.
– Я… вижу!

Гостиная следила за ней с интересом. Ремус подумывал о том, чтобы со скучающим видом взглянуть на часы, но передумал: она сейчас все равно ничего не заметит. Хорошо хоть Фрэнк Лонгботтом спокойно сидел в уголке и занимался своим эссе, напрочь игнорируя происходящее.

Фелисити сдавленно вскрикнула и схватилась за горло, но Фрэнк и ухом не повел, поленившись даже поднять на нее взгляд.

– Мои глаза!
– воскликнула она.
– О ужас! Нет – это невыносимо – я не могу…

И, грациозно покачнувшись, отступила в сторону и картинно повисла на Сириусе; тот со вздохом отцепил ее от себя и тычком поставил на ноги – она запнулась о шаль и едва не упала.

– Ну так что?
– спросил Джеймс настойчиво.

Фелисити натянула шаль на плечи, одарив его неприязненным взором.