Вернись и полюби меня
Шрифт:
Но отвернулась и умыла руки.
И то новое, что она смогла разглядеть, превратилось в понимание и легло поверх прежних ее убеждений, точно асфальтовая дорога, устремленная в будущее.
– Так что же нам тогда делать?
– прошептала она.
Северус долго не отвечал, и у нее колотилось сердце – все сильнее и сильнее, с каждым мгновением тишины, с каждым мгновением молчания – пульсировало в висках, в ушах, в пальцах…
– Что делать тебе, ты решишь сама, - сказал он наконец.
– Что до меня, то я собираюсь
Внутри стало пусто – как от заклинания, разом испарившего всю ее кровь.
– Исчезнуть?
– собственный голос показался ей чужим – так слабо он прозвучал.
– Да, - по его лицу было ничего не разобрать. Как и по интонациям – бесцветным, тусклым.
– Глупо было даже помышлять о возвращении сюда. Что ж, по крайней мере, теперь я это понял. Когда я уйду, все вздохнут с облегчением… все, включая и меня.
– Но… но ты не можешь, - все так же слабо сказала Лили.
Что я без тебя буду делать?
Она моргнула – эта мысль Люмосом воссияла в голове, но вместо того, чтобы промелькнуть и потухнуть, оставив после себя только смутные следы, продолжила гореть ровно и ярко, точно огонек волшебной палочки.
– Я обо всем позаботился, - Северус продолжал говорить – а Лили просто стояла рядом, и та единственная мысль тихим светом наполняла все ее существо.
– Можешь не опасаться амбициозных слизеринцев – как, впрочем, и остальных студентов; ты защищена как от случайных атак, так и от спланированных нападений. Но больше я тебе ничего не расскажу, на случай, если Дамблдор…
За спиной у Лили бухнуло – будто что-то твердое с размаху врезалось в дерево. Северус замолчал, и они оба услышали:
– Снейп!
– толстая дубовая дверь приглушала звуки, но это был точно Джеймс – его голос… - Мы знаем, что ты там!
– Он что, не мог придумать ловушку поумнее?
– с неприкрытым отвращением фыркнул Северус.
– Мы знаем, что Эванс у тебя!
– Твой выход, - Северус повернулся, собираясь уходить.
Ее губы шевельнулись: нет!..
– Сев!
– Лили поймала его за руку – пальцы легли на сгиб локтя.
– Снейп! Открой дверь!
Она слышала, что снаружи началась какая-то возня, но сознание раздвоилось – будто освоило тот фокус с разделением разума, о котором упоминал Сев; одна ее половина воспринимала то, что вокруг, а другая видела только Северуса – насколько его можно было разглядеть в этом коридоре, скудно освещенном и пропахшем пылью; и сердце у Лили трепетало, готовое выпрыгнуть из груди, а в сердце трепетала уверенность, что надо все как-то исправить, хоть она и не представляла, что делать и как найти слова…
– Пожалуйста, не уходи, - взмолилась она, вкладывая в эти слова все сразу – и сиюминутное “не уходи отсюда”, и более глобальное “не уходи из школы”, но прежде всего, конечно, всеобъемлющее “не уходи из моей жизни”. Ибо если Лили и была в чем уверена, так
За дверью что-то взорвалось, но монолитная створка не поддалась, только в воздухе едко запахло гарью. Лили даже не стала смотреть, что там случилось.
Северус стоял к ней спиной – помедлил еще мгновение, а потом все-таки повернулся. У Лили екнуло сердце – она и сама не знала, от облегчения или прилива адреналина…
…а потом он прошел мимо нее и распахнул дверь настежь.
В коридор хлынул факельный свет, и все вокруг снова стало цветным – но Лили не могла отделаться от чувства, что она что-то потеряла.
На щербатой двери снаружи появилась крупная подпалина. Северус взглянул на нее:
– Уничтожаем школьную собственность, Поттер? И на редкость бездарно, к тому же. Ай-яй-яй.
– Ты!..
– Джеймс был вне себя. Его лицо, всегда такое жизнерадостное, стало бледным как мел и исказилось, будто от страха. Это настораживало, пожалуй что даже пугало.
Лили подошла ближе, заглянула в коридор, встав за плечом у Северуса, но, как и он, порог так и не переступила.
– Что случилось?
– спросила она, наполовину опасаясь, что Джеймс попал под какое-то темное заклятье; от этой школы всего можно ожидать…
– Эванс!
– выдохнул Джеймс и бросился вперед…
Ослепительная вспышка – и его сбило с ног и отшвырнуло назад; он по инерции отлетел на несколько шагов и шлепнулся на пол.
– Сохатый, я же предупреждал, что тут чары!
– недовольно произнес Питер, в то время как Ремус наклонился, чтобы помочь Джеймсу – но с тем же успехом мог и не утруждаться, потому что уже через мгновение тот вскочил сам, растрепанный и взъерошенный.
– Может, мне кто-нибудь объяснит, что стряслось?
– спросила Лили ошарашенно.
– Ремус?..
– Ну, помимо всего прочего, - скороговоркой выпалил тот – будто пытался сказать как можно больше, пока его не перебили, но не хотел накалять атмосферу, - Фелисити Медоуз.
Лили застонала.
– Вот же корова – в каждой бочке затычка…
– Сейчас же отдай Эванс, - Джеймс почти задыхался, - мы знаем, что ты держишь ее под темным заклятьем, Снейп, мы знаем…
– Лили свободная личность, - Северус говорил без нажима, но нотки скучного отвращения в голосе превращали его слова в изысканное оскорбление.
– Захочет – пойдет с тобой, захочет – останется здесь, захочет – отправится на пикник в Швейцарские Альпы.
– В январе? Ни за что, - откликнулась Лили, пытаясь подавить раздражение – на Джеймса и на этот его крестовый поход, призванный спасти ее от несуществующей опасности.
– Ты о чем вообще говоришь? Сев держит меня под темным заклятьем? Я же тебе говорила, что это не он, и кроме того, оно все равно уже развеялось…