Вернись и полюби меня

laventadorn

– Пульс нормальный, степень утомления тоже – для пациента, недавно пострадавшего от темного проклятия…

Не сдержавшись, Лили вздрогнула всем телом – но мадам Помфри продолжала, указав на ее рукав:

– …а кроме того, мои глаза подсказывают, что тут есть следы крови.

– Это Северус, - созналась она – и торопливо пояснила, заметив сведенные брови собеседницы, - в смысле, это его кровь. Из пореза на лице. Сириус – Блэк – попал в него заклятьем.

– Это объясняет, отчего профессор Макгонагалл, как только долевитировала до лазарета носилки с мистером Блэком

и мистером Поттером, тут же спросила, не видела ли я мистера Снейпа. А также отчего она так ужаснулась, когда я сказала, что нет, совершенно точно не видела. Что ж, директор, мисс Эванс сейчас не в лучшей своей форме, - добавила медсестра, - но в целом все довольно неплохо. И, насколько способны установить мои заклинания, симптомы проклятия полностью исчезли.

– Спасибо, Поппи. После твоей столь скрупулезной диагностики у меня просто камень с души свалился – как, должно быть, и у вас, мисс Эванс, - мягко продолжил он.
– Или вы и без того уже знали, что ваше здоровье вне опасности?

И, пока Лили пыталась придумать ответ, от которого будет меньше всего вреда, Дамблдор улыбнулся Помфри:

– Что ж, Поппи, не буду мешать тебе отдыхать. И еще раз спасибо за уделенное время.

– Да какой уж тут отдых, - раздраженно сказала медсестра.
– Пока эти пятеро здесь учатся. А сейчас все даже хуже, чем обычно – еще и слизеринцы между собой перегрызлись…

Лили вздрогнула. Северус тогда сказал, что в слизеринском дортуаре стало небезопасно… Ужасно хотелось расспросить мадам Помфри – откуда ей известно то, о чем умолчал Северус? – но та уже собиралась уходить и поворачивала дверную ручку. Мгновение – и скрылась из виду, только в воздухе остался висеть запах антисептика, перебивая дым, которым тянуло от горящих поленьев.

– В Слизерине за последнее время произошло немало интересного, - задумчиво произнес Дамблдор – пальцы Лили впились в обивку сиденья.
– Возможно, вам, мисс Эванс, известно об этом что-то, чего не знают остальные?

– О… о слизеринцах, сэр?
– запнувшись, пролепетала она.

– О да, - Дамблдор слегка усмехнулся в бороду.
– Поскольку вы, так сказать, располагаете внутренним источником информации.

– Северус не очень-то разговорчив, - пробормотала Лили – что, кстати, было чистейшей правдой. Дамблдор кивнул, будто не мог не согласиться со столь мудрым утверждением.

– Меня ничуть не удивляет, что мистер Снейп, как выражаются магглы, предпочитает придерживать козыри. Это как-то связано с карточными играми, так ведь?

– Э-э… наверное?

Еще одна улыбка.

– Хотите чаю, мисс Эванс? “Лапсанг Сушонг”? Или, возможно, “Эрл Грей”?

– Я…

– Попробуйте лапсанг, - посоветовал директор, и справа от него на столе появился поднос – словно сам по себе; только еле слышно звякнула посуда.
– Я порядком к нему пристрастился, и, боюсь, несколько увлекся, делая запасы для школы… никто, кроме меня, его не пьет, а чайные листья нельзя хранить слишком долго, иначе они высыхают. Печенья? Вот это с мятной глазурью – прекрасная, скажу я вам, находка…

Лили молча взяла круглое печенье с бледно-зеленой глазурью – такого же цвета,

как стены в Мунго, – и невольно задумалась, не было ли в заварном чайнике Веритасерума. Или в сливочнике, если уж на то пошло. Директор щедро добавил себе и сахара, и сливок – она уставилась на его чашку, на серебряную ложечку, которая размешивала чай… динь-динь-динь – металл звенел о фарфор… но ведь Дамблдор мог выпить антидот…

– Надеюсь, мистер Снейп уже оправился от перенесенных испытаний?
– он постучал ложечкой о край чашки, стряхивая в нее капли чая.

Пальцы у Лили стали влажными – а потом еще и липкими от подтаявшей глазури.

– Я… в смысле?

– От событий, которые произошли на каникулах, - Дамблдор поднес чашку к пушистым седым усам и осторожно подул на ее содержимое.

– Я… не знаю, можно ли так легко и быстро смириться со смертью отца…

– О нет, я вовсе не об этом, - сказал он, словно извиняясь, что ввел ее в заблуждение, - хотя вы совершенно правы – смерть подкашивает живых едва ли не так же, как и своих мертвецов. Я имел в виду то пребывание мистера Снейпа в больнице Святого Мунго. М-м… просто великолепно. Чувствуется, что его готовил настоящий мастер.

Лили – она как раз тянулась за чаем – опрокинула чашку. Горячая жидкость обожгла ладонь, растеклась по столу – сложенные стопкой пергаменты отпрыгнули в сторону, а лоток для писем приподнялся на задних ножках, чтобы спастись от потопа.

– О Господи – извините, пожалуйста…

– Нет, мисс Эванс, это я должен просить у вас прощения, - по взмаху волшебной палочки разлитый чай исчез, а ошпаренную руку накрыло холодком остужающего заклятья.
– За свою к вам невнимательность: вы же еще не выздоровели окончательно, хотя мистер Снейп прекрасно разбирается в темных лечебных заговорах – куда лучше, чем я мог надеяться, – однако следует быть реалистами, не так ли?

Он налил ей еще чаю и даже поднялся из-за стола, чтобы лично его передать; подхватил Лили под локоть и проводил к креслу у камина – осторожно усадил, протянул напиток; она обхватила чашку онемевшими ладонями.

– Ну вот, мисс Эванс. Выпейте, согрейтесь – сейчас вам это точно не помешает.

У Лили дрожали руки. Она собиралась сделать глоток – жидкость уже намочила губы…

Дверь с грохотом распахнулась – и в теплый, ярко освещенный кабинет ворвался Северус. Лицо его казалось застывшим, точно жесткая, холодная маска; от него будто исходили какие-то эманации – так надвигающееся солнечное затмение отбрасывает перед собой полосу светотени.

На этот раз Лили пролила чай на себя и уронила чашку на ковер.

– Сев!
– выдохнула она – под звук бьющегося фарфора, и на долю секунды ощутила себя заблудшим ягненком, который увидел на склоне холма своего пастуха.

Но Северус словно ее и не заметил. Он смотрел только на Дамблдора – который, казалось, даже слегка обрадовался его появлению, – пригвождая того к месту недовольным взором.

– Поить студентов Веритасерумом незаконно, - Северус скривил рот и, махнув палочкой в сторону двери, заставил ее захлопнуться – в напряженной тишине кабинета послышалось эхо.