Вернись и полюби меня
Шрифт:
– Ну конечно – так Снейп мне и признается, зачем он это сделал! Может, искал рычаг давления на нас. Или хотел, чтобы Лили им восхищалась. Может, и то, и другое сразу – у него вполне могло быть несколько мотивов…
Лили бросило в жар – лицо вспыхнуло от непонятного смущения.
– Если этот скользкий… решил, что мы его по гроб жизни благодарить будем…
– Ну разумеется – с чего это нам его благодарить? Только из-за того, что я не ослеп?
– Лунатик, он явно что-то задумал. Только не говори, что ничего такого не заметил – я же знаю, ты у нас голова. Ткни Сопливчика мордой в реальность, скажи,
Лили будто обухом по голове двинули. Возможно, с ней когда-то и случалось нечто подобное – не исключено, что даже недавно, – вот только она никак не могла вспомнить, когда именно.
– …и напрочь перезабудет все заклинания. Он всегда был слабаком и ничтожеством; я миллион раз повторял, что у меня от этого мразеныша просто мурашки по коже, но сейчас это и правда так. Он примкнул к этому… Волдеморту, вот что он сделал.
– А с чего тогда вздумал лечить оборотней и магглорожденных? Думаешь, это у Пожирателей Смерти хобби такое?
– поинтересовался Ремус с изрядной долей сарказма.
– Это такая маскировка, - не согласился Сириус.
– Чтобы сбить нас с толку.
– В таком случае, она не работает. Бродяга, ну включи ты логику хоть на пять секунд: никто же не поверит, что Снейп… перевоспитался или как там это называется – только из-за того, что он совершил парочку добрых дел. На это никто не купится – уже никто не купился. Не тянет оно на прикрытие.
– И все же этого хватило, чтобы вы с Эванс стали считать его нормальным!
– огрызнулся Сириус.
– Два студента из нескольких тысяч, не считая преподавателей? Хорошенькая маскировка, нечего сказать! Худшая в мире, должно быть!
– Сопливус вечно не видит главного, Лунатик, - резко возразил Сириус и устремился прочь – ковер приглушал его тяжелые шаги.
– И он в этом не одинок, - пробормотал Ремус и последовал за ним, но куда более тихо.
Хорошо, что в алькове стоял такой полумрак: Лили не знала, как теперь смотреть Северусу в глаза, и не хотела, чтобы он смотрел в глаза ей. Потому что готова была провалиться сквозь землю и не могла даже вспомнить, когда в последний раз испытывала такой жгучий стыд.
В отдалении послышались голоса – кажется, эти двое свернули за угол и наткнулись на Джеймса и Питера… Сириус выдал длинное ругательство, такое забористое, что у Лили чуть уши в трубочку не свернулись – она даже поморщилась. Ремус говорил вполголоса и явно пытался ему что-то втолковать – бесполезно, его даже не слышали.
Рядом пошевелился Северус – похоже, собрался уходить. Внутри всколыхнулась паника, вспыхнула в груди, бесформенная и яркая; Лили схватила его за рукав – под ногти забились катышки шерсти – и успела сказать:
– Пого…
Он застыл на месте, не двигаясь ни вперед, ни назад; безмолвствовал, и Лили молчала вместе с ним, потому что заговорить как-то не получалось. Слова никак не шли на язык… ни то, что она хотела бы сказать, ни уж тем более то, что ему надо было бы услышать.
– Да?
– откликнулся наконец Северус до невозможности холодным тоном.
– Мы… мы можем это обсудить?
– спросила она – беспомощным, почти умоляющим голосом, от которого ей самой стало противно. Потому что сейчас от нее требовалось совсем другое: мудрость
Ну да – когда твоя соседка рассталась с мальчиком, с которым и двух недель не провстречалась. Или когда нужно было помочь второкурснику с домашним заданием по чарам. Но если говорить о Северусе – этом Северусе – то это он всегда тебе помогал. С первого же дня, с самого начала…
Собственно, в этом-то и крылась проблема: она даже не представляла, с чего теперь начать.
– Что тут обсуждать?
– возразил он; слова его были словно темный провал, сверху затянутый корочкой льда.
– Ты же не первый год их знаешь.
– Н-нет!.. Я не… я никогда…
Я не знала, что они могут так себя вести. Лили была ошарашена и расстроена, и, пожалуй, даже чувствовала себя немного обманутой.
– Нет?
– переспросил Северус – так, словно ему было все равно.
Она молча помотала головой.
– Так ты думала – это все просто шуточки? Все эти драки и проклятия?
– Я… - Господи, да что с ней такое? Лили опять была готова удариться в слезы – словно перенеслась в те кошмарные дни после СОВ, когда перестала общаться с Северусом, и либо сердилась, либо обижалась на все, что ей только говорили, и разрывалась на части от тоски и злости.
– Вы так усердно отравляли друг другу жизнь – просто ужас какой-то…
– Да, - тихо согласился он.
– Просто ужас.
А затем повел плечами, мягко стряхивая ее ладонь; мгновение – и скрылся из виду. Рука осталась протянутой в пустоту; Лили позволила ей опуститься. Под лопатками чувствовалась каменная кладка стены, сквозь мантию просачивался холод – плевать, ее и так переполнял жар… И горечь. Тело прошила дрожь; Лили обхватила себя руками, недоумевая, с чего ей вообще пришло в голову, что это возвращение в школу может что-то для кого-то прояснить. Ибо в эту минуту будущее казалось ей мрачным и туманным, как никогда прежде.
Но она знала, каким было их прошлое, и точно знала, чего не хочет от будущего.
Сощурившись, она сжала руки в кулаки, чтобы не растерять остатки решимости, и бросилась догонять Северуса.
========== Глава 21 ==========
– Как твоя голова?
– спросил Ремус.
– Все нормально?
– Угу, - Джеймс поморщился, потирая лоб, и откинулся на подушки.
– Этот Сопливус, скользкий…
Ремус перестал их слушать – Джеймс, Сириус и Питер оседлали любимого конька и принялись поливать Снейпа разнообразной бранью (нецензурная ее часть в основном исходила от Сириуса – процентов где-то на сто десять). Вопреки сложившейся традиции, на сей раз не друзья ухаживали за Ремусом, а он – за ними: смазывал ссадины целебной мазью и накладывал на них исцеляющие заклятья, пока эти двое валялись на кроватях и жалобно стенали.
– Джеймс, - перебил его Ремус на девятой минуте Снейпо-оскорблений, - в чем дело, почему это для тебя так важно?
– …что?
– Джеймс захлопал глазами – круглыми и орехово-карими; если приплюсовать к портрету круглые же очки и стоящие торчком вихры, то сейчас он здорово смахивал на сову.
– Отчего тебя так задевает, что Лили проводит много времени со Снейпом?
– уточнил Ремус, стараясь не кипятиться, а также проявлять терпимость и непредвзятость.
– Но это же Снейп!