Вернись и полюби меня
Шрифт:
– Совершенно верно, мистер Снейп, - отвечал Дамблдор – таким тоном, будто ему было приятно обнаружить, что его собеседник так хорошо разбирается в законах.
– Однако такое злоупотребление доверием мисс Эванс в мои намерения вовсе не входило.
– Он заклинанием убрал с пола осколки.
– Боюсь, что мне все же следовало предложить ей менее травмоопасный напиток… кстати, хотите чаю?
– Если вы решили устроить допрос, - Северус так сощурился, что его глаза превратились в темные щелочки, - честнее было бы пойти прямо к тому, кто вас интересует. Атаковать врага в самое уязвимое
– А вы мой враг, мистер Снейп?
– спросил Дамблдор – словно даже удивился, что ему приходится учитывать такую возможность.
Лили была поражена – Северус ответил не сразу, сначала долго глядел на директора, и на его напряженном лице отражались какие-то эмоции – какие именно, она не понимала… а глаза смотрели так пристально, и даже снова заблестели – точно вода в лунном свете…
– Это вы мне скажите, директор.
У Лили чуть сердце не оборвалось; она украдкой глянула на Дамблдора – но тот тоже впился взглядом в своего визави и казался теперь убийственно серьезным.
– Я как раз пытаюсь в этом разобраться, - ответил он наконец, негромко и спокойно.
– Ну да, - Северус презрительно усмехнулся – гримаса исказила все его лицо.
– И помочь вам в этом должна Лили, которая даже склеротику не сможет внушить, что сегодня среда, а не четверг.
– Меня интересовала вовсе не ее способность обманывать, - все так же негромко и спокойно произнес Дамблдор.
– Я знаю, что сердце у нее доброе. И мне приятно было думать, что вы смогли преодолеть свои разногласия. Но вы кажетесь уставшим, мистер Снейп – совершенно разбитым, я бы даже сказал. Возможно, вам следует заглянуть к мадам Помфри? Должен признаться, до разговора с мисс Эванс я как раз пытался разобраться в причинах, вызвавших ваш столь плачевный внешний вид… но у вас, как я понимаю, были весьма бурные каникулы. Мои соболезнования по поводу вашего отца. А тот недуг, что уложил вас в больницу… вы ведь от него уже излечились?
Северус и глазом не моргнул.
– В значительной степени.
– Надеюсь, он не помешал никаким вашим важным планам?
– вежливо-озабоченным тоном продолжал Дамблдор.
Северус растянул в усмешке губы, но только спросил:
– Лили в чем-то провинилась?
– И представить себе не могу, в чем она могла бы провиниться передо мной или другими преподавателями.
– Значит, она может идти?
– он говорил без нажима, но… почти как Сфинкс.
– Да, - кивнул Дамблдор.
– Я только хотел, чтобы ее осмотрела мадам Помфри – чтобы мы все могли удостовериться, что ее болезнь окончательно побеждена. Хотелось бы мне как-нибудь услышать, как именно вы этого добились. Задача, похоже, была не из легких.
Вместо ответа Северус слегка поклонился – вот же выпендрежник чертов… У Лили так и чесались руки запустить в него чашкой.
– Благодарю вас, мисс Эванс, - произнес Дамблдор, помогая ей подняться с кресла.
– Приятно было поболтать с вами обоими, - он улыбнулся.
– Спасибо за в высшей степени познавательную беседу – как я погляжу, в наши дни это так редко стало случаться…
– До… до свидания, - тонким голоском вымолвила Лили и не стала
От облегчения на нее накатила слабость – пришлось прислониться к Севу, чтобы не кувыркнуться вниз. Лили и сама не понимала, в чем тут дело – отчего после этого разговора о пустяках, когда Дамблдор только и делал, что прыгал с одной темы на другую, у нее задрожали колени. И тем не менее, результат был налицо. А Северус… она надеялась, что он сгладит ситуацию, а не усугубит ее этой своей… попыткой продемонстрировать мужскую крутость.
– Какая муха тебя укусила?
– слабым голосом спросила Лили – лестница у нее под ногами со скрипом тронулась с места.
– Сомневаюсь, что он узнал что-то новое по сравнению с тем, что успел выяснить в мое отсутствие – у тебя, - холодно отвечал он, стискивая ее руку почти до боли. Внизу, там, где заканчивались ступеньки, начал открываться проход – пригнувшись, Северус шагнул под поднимающуюся часть стены, и Лили пришлось последовать за ним.
Коридор был затянут клубами дыма – она моргнула и подпрыгнула, когда наступила на что-то мягкое.
– Джеймс!
– вскрикнула она, но тот был без сознания. А поперек него валялся бесчувственный Питер; на лбу у него красовалась яйцеобразная шишка.
– Они караулили под дверью, - с безжалостным равнодушием пояснил Северус.
– Видимо, ждали, пока ты спустишься. Мне нужно было войти – пришлось убрать их с дороги.
Как же права была мадам Помфри. Впору уже подыскивать психушку, и для нее, и для Лили заодно – пригодится, если эти пятеро и дальше будут продолжать в том же духе…
Она опустилась на колени, проверяя пульс у Джеймса; потом потянулась к Питеру, но заколебалась – рука повисла в воздухе, сердце бухало в груди…
И вдруг Северус схватил ее за запястье. Лили вздрогнула, словно от удара током – как в тот раз, когда она сунула палец в розетку; сердце со всего размаху стукнулось о ребра.
– С-сев?
– дрожащим голосом промолвила она. Он перевернул ее руку ладонью вверх – кожа почему-то оказалась красной, словно выпачканная мелом.
– Ты что, с пыльцой возилась?
– требовательно спросил он, прищурившись, и уставился на ее рот. Лили почувствовала, что заливается краской; ей было не по себе – и отчего-то в этом холодном, мутном от дыма коридоре, рядом с Севом, который все о ней знал, это чувство только нарастало – стало даже острее, чем там, наверху, у Дамблдора, опасного своей излишней догадливостью.
– Нет, - надтреснутым голосом сказала она, - я только чаем облилась… чашку на себя опрокинула…
– И ты его пила, - все так же прищурившись, заключил он. Она молча кивнула.
– В чае была добавка.
– В-веритасерум?..
– С тобой он ни к чему. Этот порошок называется “выявлятель”, потому что позволяет выявить тех, кто соприкоснулся с темной магией.
– Н-но ведь это я и есть. То проклятие…
Он покачал головой – и застыл на месте. Лили огляделась по сторонам – ни Мародеров, ни преподавателей, но Северус отпустил ее руку, точно ошпаренный кипятком. “Ох”, - подумала Лили; сердце ее упало…