Вернись и полюби меня
Шрифт:
– Да, одно он с тебя снял, - яростно возразил Джеймс, - но тут же наложил другое! Мы точно это знаем!
– Ты точно это знаешь, Сохатый, - перебил Сириус. Лили дернулась – до сих пор она его не замечала, хотя тот стоял на самом виду, потому что была полностью поглощена Джеймсом – настолько у него перекосилось лицо – и Северусом, чье невесомое присутствие рядом заставляло заподозрить, что он умел не только будто бы утраиваться в размерах, но и становиться легче перышка.
– Это у Сохатого теория такая бредовая: что Сопливус-де присушил тебя какой-то
– Не хочется ему признавать, что весь последний год сдуру считал тебя стоящим человеком.
На мгновение Лили обомлела: она не питала к Сириусу особой симпатии и подозревала, что и он к ней тоже, но до сих пор никогда не слышала от него ничего… столь откровенно враждебного. Стоило только изобразить дружелюбие – и он всегда подыгрывал.
– Бродяга!
– воскликнул Джеймс, разворачиваясь к нему.
– Не говори так с ней, она же не в своем уме…
– Может, и так – она по жизни не в своем уме, - с безжалостной твердостью продолжил Сириус, - но это точно никакое не проклятие.
– По-моему, нам всем сейчас стоит разойтись, а утром снова все обсудить, - вмешался Ремус. Он пытался казаться спокойным, но смотрел на них четверых – на нее, Сириуса, Джеймса, даже на Северуса – выжидательно и настороженно.
Взгляд Лили нечаянно упал на Питера. Какое у него было лицо – он жадно следил за этой сценой…
– Нет, - с жаром возразил Джеймс, снова приковывая ее внимание к себе. (У Ремуса еле заметно обмякли плечи – Лили угадала неслышный вздох).
– Лунатик, я забираю Эванс, и немедленно. Бродяга, я не понимаю, в чем проблема…
– В том, что ты сходишь с ума по девчонке, которой больше по душе этот дерьмовый Пожиратель!
– А знаете, - Лили вспыхнула – к щекам прилила кровь, - мне уже давно интересно – вы не могли бы для меня кое-что прояснить?..
– Да? Что именно?
– быстро откликнулся Ремус; его взгляд перебегал то на нее и Северуса, то на Джеймса с Сириусом, которые, в свою очередь, тоже обменивались более или менее сердитыми взорами. Лицо Сириуса… сейчас оно казалось почти уродливым.
– Ваша карта, - прищурившись, сказала Лили, - та, которая показывает школу. Вы когда-нибудь пользовались ею, чтобы подкарауливать Северуса?
Северус, который до этого стоял неподвижно и молча, вдруг ни с того ни с сего наступил ей на ногу.
– Ай! Да что такого-то?
– прошипела она.
– Я думал, ты усвоила, - прошипел он в ответ так тихо, что никто из стоявшей в коридоре четверки не смог бы ничего разобрать, - что я, черт побери, и сам способен за себя постоять.
– Вечно ты… со своей мужской крутостью, - у Лили по-прежнему горели щеки.
– А что, если да?
– спросил Сириус небрежно; вся его поза излучала скуку и безразличие.
Такое вопиющее бездушие ее просто потрясло.
– А то, что это подлость!
– воскликнула она – лицо пылало от чего-то, весьма похожего на стыд.
– Как же вы могли?..
–
– Но… - начала Лили, но ее слова заглушил возглас Сириуса:
– Ебать, Сохатый! Ну, теперь-то ты видишь? Она совсем рехнулась…
– Это все из-за проклятия!
– А что если нет, бля?
– прокричал Сириус.
– Если это никакое на хуй не проклятие, и она этого правда хочет? Тогда до тебя наконец дойдет?
– Тс-с, - неожиданно зашипел Ремус; Лили не поняла, почему, пока…
…пока на залитый светом факелов пол не легла черная тень – из-за угла появилась…
…профессор Макгонагалл.
– Двадцать пять баллов с Гриффиндора, мистер Блэк, - сказала она резко, - за такие выражения. Все остальные, - Макгонагалл остановилась неподалеку от выясняющей отношения четверки и окинула их внимательным, почти осуждающим взором, - вы должны явиться к директору.
– Но мы ничего не делали!
– запротестовал Питер.
– Пожалуйста, профессор, это все Снейп…
– Ничего подобного!
– возмутилась Лили. Северус рядом вздохнул – тихонько, почти неразличимо.
– Мистер Петтигрю, мисс Эванс, - произнесла Макгонагалл таким металлическим тоном, что это уже смахивало на лязганье, - об этих бесконечных драках мы поговорим потом. Сейчас речь пойдет о другом. Вас четверых, - она взглянула на Мародеров поверх очков, - как и мистера Снейпа, хотел видеть директор. Прямо сейчас. Будьте так добры, следуйте за мной.
На Ремусе, как заметила Лили, просто лица не было. Остальные излучали смесь надежды, раздражения, отвращения и беспокойства – в разных пропорциях… но Ремус выглядел так, словно только что увидел, как для него возводят эшафот. Неужели он знал, чего от них хочет директор? Но тогда при чем тут Сев?
– Мисс Эванс, - сказала Макгонагалл, - возвращайтесь в башню Гриффиндора.
– Что? Но я тоже хочу с ними, - брякнула Лили.
– Чего вы хотите, не имеет значения, - казалось, ее задело уже одно предположение, что Лили может думать иначе.
– Происходящее вас не касается. Вы пятеро – за мной. И чтоб никаких мне выяснений отношений – ни оскорблений, ни заклинаний, ни драк по дороге.
Ощутив прикосновение к локтю, Лили вздрогнула. Еле заметное, легкое как пушинка, но все-таки она его почувствовала. Вряд ли Сев задел ее случайно; нет, он нарочно до нее дотронулся, когда переступал порог.
Забавная мелочь, пустяк – но сердце тут же встрепенулось и взмыло к небесам, как птица, у которой наконец-то срослось крыло. Лили смотрела им вслед – Северус шел последним, бесшумной, скользящей походкой – и на душе становилось необычайно легко, в ней просыпалась надежда…
А потом он бросил взгляд через плечо, когда сворачивал за угол, и на какой-то миг их глаза встретились. Радость полыхнула внутри, как петарда, у которой подожгли фитиль; Северус мгновение помедлил…