Увядшая орхидея

Сэвидж Локсли

Мужик чертовски стонет.

Он бормочет что-то по-итальянски, и я улавливаю bellissima, что значит «красивая» и расслабляюсь. Он находит меня красивой. Армани закрывает глаза и оставляет крошечные поцелуи на внутренней части моего бедра, дюйм за мучительным дюймом. Он останавливается у моей киски, его дыхание обдувает мою кожу, и воздух застревает в моих легких.

Он смотрит на меня, высовывает язык и лижет. Я резко вдыхаю, моя киска сжимается, а клитор покалывает от желания.

— Ммм, — мычит

он, сжимая мои бедра и поглаживая языком всю длину моей щели.

Я задыхаюсь, когда он рычит и хватает меня за колени руками. Он раздвигает мои бедра, раскрывая перед ним мою киску.

— Держи свои чертовы ноги открытыми, — приказывает он, шлепая меня по внутренней поверхности бедер тыльной стороной ладони, когда я слегка их сжимаю. — Я сказал, держи их открытыми, — выдавливает он, шлепая мою киску. Я понятия не имела, что найду это таким горячим, но в тот момент, когда он шлепает меня там, я чувствую, как из меня вырывается возбуждение. — Мне нужно увидеть эту идеальную гребаную киску.

Армани снова опускает взгляд и большими пальцами раздвигает мои нижние губы. Прохладный воздух скользит по моей чувствительной коже, и я корчусь в этом положении. Трудно не чувствовать себя таким уязвимым, когда он всего в нескольких дюймах от моей самой интимной зоны.

— Скажи мне, котенок. Я первый мужчина, который попробовал тебя на вкус? Буду ли я первым мужчиной, у которого твои сладкие сливки покроют его язык?

Ебена мать.

Я киваю, и вся моя неуверенность исчезает, когда он ласкает мой клитор своим языком. Я громко стону, мое тело горит, нуждаясь в нем еще.

— Черт, — ругается он. — Валентина, это самая красивая ебаная киска, которую я когда-либо видел. — Он ныряет, и ощущения поглощают меня. Его язык кружит вокруг моего клитора, как хищник, выслеживающий свою добычу. Каждые несколько движений он проводит по твердому утолщению, и мои бедра вздрагивают от этого ощущения.

Это ошеломляет.

Я сжимаю грудь, наблюдая за ним. Мое дыхание становится короче, а стоны становятся громче. В моем сердце накапливается тепло, и я почти не могу его вынести. В отчаянии от более сильного прикосновения я наклоняюсь и хватаю горсть его волос, прижимая его к себе.

Однако Армани это не нравится, поэтому он отстраняется от моей киски и снова шлепает меня там. Мое тело дергается от удовольствия, а ноги распахиваются сами по себе, даже когда моя кожа покалывает от пощечины.

— У тебя непослушная маленькая киска, не так ли, котенок? — Он слегка постукивает по моему клитору и я почти кончаю. — Расскажи мне, какая ты непослушная. Я хочу услышать, как ты это скажешь.

— Я-я непослушная.

Он качает головой.

— Громче.

— Пожалуйста, — умоляю я, скользя рукой по моему телу, но он хватает меня за запястье прежде, чем

я успеваю коснуться себя.

Он сжимает мое запястье до боли, затем бьет им по спинке дивана.

— Я здесь главный. Я тот, кто заставит тебя кончить. Я увижу, как ты получишь удовольствие от моих прикосновений, а не от твоих. Понятно ?

Я киваю, не в силах говорить, моя киска пульсирует, болит и отчаянна.

Волосы Армани скрывают его лицо, делая его похожим на падшего ангела, готового наказать меня за мои грехи. Он скользит руками по моим рукам и груди, захватывая мою грудь. Он сжимает и массирует их, а я снова и снова стону.

Его большие пальцы нежно нажимают на мои соски и двигают ими небольшими кругами. Даже больно, это так хорошо. Слишком хорошо.

— Пожалуйста, — снова умоляю я, выгибая спину от его прикосновений.

Я не готова к пощечине, приземляющейся на мою грудь, и я кричу, когда вторая приземляется на другую.

— Я же сказал тебе, блять, не двигаться, — ругается Армани. — Может, ты не хочешь кончить мне на лицо? Может быть, ты не хочешь, чтобы мой язык погрузился в твою грязную маленькую пизду? Это так?

— Я так сильно хочу тебя, — всхлипываю я, изо всех сил стараясь не двигаться.

Он щелкает пальцами оба моих соска, и я снова визжу, боль превращается во что-то эротическое, удовольствие невероятных масштабов.

— Я знаю, что эти маленькие пухлые сосочки все еще болят, иначе они бы тоже пострадали, — мрачно обещает он, снова нежно массируя их.

Изнутри меня льется влага, вызванная его действиями, его болью и порочностью его слов. Я знаю, что намочила его диван.

— Пожалуйста, — снова умоляю я, дрожа всем телом. — Армани… —

— Положи руки под колени и раздвинь ноги как можно дальше друг от друга. — Он ласкает себя сквозь джинсы, пока я раздвигаю для него ноги, затем снова опускается на землю. — Только посмотри на эту гребаную мокрую киску, — хрипит он, водя пальцем вверх и вниз по моей щели, снова и снова кружа вокруг моего клитора, а затем моего входа. — Ты мокрая только для меня, котенок?

— О Боже, да! — Я стону.

Он опускает лицо и облизывает меня один раз, затем лениво проводит пальцем по моему набухшему бугорку.

— Ты собираешься жестко кончить для меня?

Мое ядро пульсирует, каждая частичка меня на пределе.

— Да. Так тяжело, обещаю.

Серьезный взгляд стекленеет в его глазах, и он перестает прикасаться ко мне. Он подносит палец к моему рту, проводя влажными губами.

— Соси, — приказывает он.

Я стону, когда его палец скользит по моему языку, мой вкус покрывает мой рот.

— Я хочу, чтобы ты покрыла мое лицо своими соками. Поняла? Я хочу чувствовать твой запах на своей коже несколько дней.