Увядшая орхидея

Сэвидж Локсли

Мы возвращаемся в поместье Моретти на разных машинах. Салу и Армани пришлось отлучиться, чтобы решить деловой вопрос. Не то чтобы я чертовски скучала по Салу. Его непоколебимое высокомерие утомляет. Я имею в виду, насколько большое эго может быть у одного человека?

Но я скучаю по Армани, и это осознание меня удивляет. Я была одна так долго, что в некотором смысле приучила себя не нуждаться в эмоциональной поддержке, и теперь, когда моя реальность изменилась, изменилось и мое восприятие.

Мысли о Марко заглушили мою печаль. Наверное, мне не стоило удивляться,

увидев его на папиных похоронах, но в каком-то смысле я была удивлена. Может быть, это была маскировка — ясное, неопровержимое доказательство того, что он пытался быть кем-то другим — что выбило меня из колеи. Возможно, он думал, что я рассказала Моретти о том, что он пытался сделать со мной той ночью, но, зная Марко, он не видит ничего плохого в своих действиях.

Ты моя, Валентина. Сам Бог не может удержать меня от тебя.

Он имел в виду это, каждое чертово слово.

Я не привела Марко обратно к Моретти, зная, что одно упоминание о Капелли вызовет смену личности Сала. Я не в восторге от того, что он снова будет приковывать мое обнаженное тело наручниками к стулу и мучать мои соски.

Неа.

Проходили.

Большой палец вниз.

Наш лимузин останавливается перед парадной лестницей, ведущей к их дому. Фаусто не ждет, пока водитель откроет нашу дверь, с нетерпением делая это сам. Он так же готов выбраться из этого ебаного дела, как и я. Все, о чем я могу думать, это долгая ванна, свежая пара пижам и просмотр нового сериала на Netflix.

У машины Фаусто берет меня за руку и ведет к дому.

Джозеф там, чтобы приветствовать нас с мягкой улыбкой на лице.

— Добро пожаловать домой, сэр, Валентина. Я молюсь, чтобы ваша поездка прошла без происшествий. Матильда приготовила для вас легкий обед, если вы проголодаетесь.

В моем животе отчетливо урчит, и я съеживаюсь, надеясь, что никто не слышит.

— Спасибо, Джозеф. Я могла бы перекусить.

Фаусто хлопает Джозефа по плечу, когда мы проходим мимо и заходим внутрь. Я мчусь на кухню и нахожу тарелку с крошечными бутербродами и салатом. Я загружаю пустые тарелки, которые Матильда оставила для нас, затем беру бутылку воды из холодильника и выхожу из кухни.

Фаусто нигде не видно, а Джозеф занят каким-то другим делом. На самом деле я одна в доме на этот раз, и я не заперта в своей комнате. Он считает, что день, когда я слишком устала, чтобы волноваться, станет моей первой возможностью попробовать свободу.

Странно быть взволнованной, увидев свою маленькую квартирку в этом особняке. Я поднимаюсь по лестнице, оглядываясь, чтобы убедиться, что я все еще одна, и иду в свою комнату.

Точно, дверь не заперта. Горничные были у меня, потому что моя постель заправлена, мусор вынесен, и пахнет свежей сиренью. Я проскальзываю мимо двери, ставлю тарелку на кофейный столик и направляюсь в ванную. Возможность принять ванну и надеть чистую одежду слишком соблазнительна, чтобы упустить ее. Я лучше приберусь сейчас, чем буду отдыхать до конца дня.

Я начинаю снимать рубашку, когда замечаю на своей кровати что-то, чего я не заметил, когда впервые

вошла. Опустив подол, я подхожу к кровати и хватаю маленького плюшевого мишку, сидящего среди обилия подушек. Он светло-коричневый с черными глазами, и на нем красный свитер с надписью — Я люблю тебя.

Переворачивая его, я ищу у медведя записку, в которой указано, от кого это могло быть. Моя немедленная мысль - Пэйтон. Она достаточно милая и вдумчивая, чтобы сделать что-то подобное, но мой старый друг понятия не имеет, где я, ни хрена не знает. Эта мысль вызывает у меня боль в груди, и я добавляю ее имя в список того, о чем хочу спросить Моретти прямо перед выпускным.

Затем я замечаю маленькое сердечко на его лапе, которое говорит: «Толкни меня». Я почти чувствую себя Алисой в ее эпизодах в Стране чудес, когда я нажимаю на лапу, и голос начинает говорить. Я ожидала, что это будет какой-то высокий записанный голос, повторяющий сообщение на рубашке, но вместо этого голос оказался гораздо более зловещим.

— Я тебя люблю. Я всегда любил тебя. Мы скоро будем вместе.

Мои руки дрожат, и я чуть не уронила медведя.

— Это чертов Марко, — недоверчиво бормочу я вслух. Я проигрываю его снова и снова, внимательно прислушиваясь, чтобы убедиться, что у меня нет никаких сомнений, что это он. Я никогда не была так уверена ни в чем.

Но как оно сюда попало?

Бесконечные вопросы, кажется, преследуют меня, когда я крепко сжимаю медведя в руках и направляюсь в ванную. Я даже беру его с собой в ванну после того, как вода наполнится и будет много пузырьков. Снять с себя дорожную одежду — это прекрасно. С удовольствием пинаю тесный лифчик и еще более узкие джинсы по полу, затем захожу в ванну.

Вода теплая и чудесная, омывает мое тело, как летние океанские волны. Я брызгаю немного на себя и кладу медвежонка на тиковую ванну, протянувшуюся от одного края до другого.

В шестой раз нажимаю кнопку, голос все тот же.

— Я тебя люблю. Я всегда любил тебя. Мы скоро будем вместе.

Достаточно плохо, что он появился на похоронах переодетым. Теперь он каким-то образом проник в дом Моретти. Я должна сказать им.

Сидя в ванне, я хватаю медведя и сдираю с него маленький красный свитер, проверяя, не подложили ли ему какое-нибудь устройство слежения или камеру.

— Валентина.

Глубокий, гулкий голос Фаусто эхом разносится по ванной. Не ожидая, что кто-нибудь сюда ворвется «глупо с моей стороны, учитывая мою прошлую историю проблем с личной жизнью в ванной,» я вздрагиваю от звука и бросаю медведя в воду.

— Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — ворчу я, теряя медведя в пузырях, когда он опускается на дно ванны. Кивнув головой в сторону человека, о котором идет речь, я убеждаюсь, что он слышит раздражение в моем голосе. — Какого хрена ты здесь делаешь, Фаусто?

Фаусто идет дальше в комнату, сцепив руки за спиной. На нем все еще черные брюки и бордовая футболка-поло.

— Разве парень не может время от времени подглядывать за своей девушкой в ванне?

— Во-первых, я не твоя девушка. Во-вторых, вы заставили меня бросить важную улику.