Увядшая орхидея
Шрифт:
Она похожа на одно из тех землетрясений, которые посылают повторные толчки через несколько часов или дней после основного события.
Армани раздает напитки и садится в кожаное кресло.
— Вернемся к делу. Кто-нибудь из вас может придумать мотив?
Сал качает головой, но то, как он отводит глаза, заставляет меня усомниться в его ответе.
— Давайте представим, что это сделал Капелли, а мы знаем, что Капелли — правая рука Карло Росси, — размышляю я, обращая пристальное внимание на Сала и замечая, как его пальцы сжимают подлокотник,
Сал потирает виски. — Я действительно не знаю.
— Почему мне кажется, что ты лжешь?
— В этом вопросе я согласен с Фаусто, — соглашается Армани. — Есть кое-что, о чем ты нам не говоришь. У нас нет секретов друг от друга, Сал. С тех пор, как умерли мама и папа. Не с тех пор, как нам пришлось растить Лили и защищать ее от всего мира, хотя мы и проделали хреновую работу. А теперь мы не можем даже поговорить с ней, заключенные в тиски этого ебаного Эрнандеса. Так что бросьте чушь и расскажите нам, что происходит.
Челюсть Сала дергается, а глаза полыхают такой сильной ненавистью, что я почти чувствую ее запах.
— Хотел бы я, — бормочет он себе под нос, затем допивает свой напиток и выбегает из комнаты, оставляя нас с Армани в темноте.
Я поворачиваюсь к брату.
— Он что-то знает.
Армани кивает и встает.
— Если это не было очевидно раньше, он просто выдал себя. Я ни хрена не понимаю. Зачем что-то скрывать от нас? Почему именно сейчас, когда нам больше всего нужно держаться вместе?
— Если бы я знал Сала, то сказал бы, что он пытался нас защитить. Вопрос… от чего?
Глава шестнадцатая
Валентина
Бежать бесполезно, и мое укрытие было найдено еще до того, как я успела засунуть свою задницу в мусорный бак. Побежденная, я поворачиваюсь лицом к мужчинам в костюмах и иду к ним.
— Есть хорошая пиккола рагацца, — усмехается один из них. — Держи рот на замке, пока мы не сядем в машину. Нет смысла привлекать к себе больше внимания, чем вы уже имеете.
— Это вы похитили меня на глазах у всей школы. Это дерьмо будет во всех социальных сетях. Полицейские, наверное, уже в пути. Они спасут меня.
Невысокий, коренастый мужчина с лысой головой смеется самым недружелюбным образом, с сильным акцентом.
— Полиция не придет. Им уже заплатили, чтобы они держались подальше. Никто не придет тебя спасать.
Я сглатываю, и он улыбается мне в ответ, скользя рукой по моему плечу. Другой мужчина подражает ему с другой стороны от меня, в то время как третий и четвертый идут впереди и позади нас. Я окружена на виду. В окружении гребаной мафии.
Я не знаю этих людей по дыре в стене, и хотя я не знакома со многими
— Почему ты дрожишь, пиккола рагацца? — усмехается коренастый мужчина. — Страх плохо смотрится на дочери мафиози.
Я не буду отвечать на его вопросы, пока не получу ответы на свои собственные, поэтому я держу рот на замке, пока они охраняют меня, как будто я какая-то чертова заключенная-убийца. Черный внедорожник объезжает заднюю часть школы, его окна настолько темные, что я не вижу, кто внутри.
Задняя дверь распахивается, и меня ведут вперед.
— Входите внутрь, — приказывают они, и я делаю это, благодарная, что за школой творится беспорядок, и надеясь, что большинство учеников этого не увидят.
Как и в случае, когда мой отец сопровождал меня на все эти визиты к врачам, я снова зажат между двумя тупицами. Двигатель набирает обороты, и машина взлетает, проезжая через парковку Oakwood Prep. Я с тоской смотрю на школу, гадая, не в последний ли раз вижу ее. Дело не в том, что я сдалась. Просто, насколько это было скрыто от меня, я знаю, как работает мафия. Когда они чего-то хотят, они это берут. Когда они захотят кого-то спрятать, вы больше никогда их не увидите.
Мужчины в костюмах остановили движение в конце подъездной дорожки. Там нас ждет эскорт, а впереди и сзади нас едет еще больше внедорожников. Словно зловещий парад, мы отправляемся в путь, выезжая на автостраду.
— Ребята, вы не хотите рассказать мне, что происходит? — спрашиваю я, притворяясь храброй.
Водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида.
— У нас есть строгий приказ не рассказывать вам, но вот что я вам скажу. Мы можем сыграть в небольшую игру. Если ты догадаешься о причине нашего… маленького путешествия, я тебе все расскажу.
— Можно мне сначала телефон?
— Не в этой жизни.
Ворча, я скрещиваю руки на груди и пытаюсь сообразить, о чем это может быть. — Это из-за моего отца?
Он выезжает на другую автостраду, по которой мы едем, только когда едем в аэропорт. — Близко
— Значит, мои братья? Они попали в какие-то неприятности?
Он смеется.
— Я уверен, что у твоих братьев больше проблем, чем они могут иметь, но нет.
Я на мгновение задумалась, задаваясь вопросом, не сделал ли я что-то плохое или рассердил кого-нибудь на себя. Тогда это поражает меня.
— Это Марко, не так ли?
Мужчина, сидящий на пассажирском сиденье, оборачивается, его лицо искажается в гримасе, когда он поправляет очки на свой довольно большой нос.
— Кто, черт возьми, такой Марко?
— Ладно, тогда не Марко, — предлагаю я, пытаясь уклониться. — Я не могу придумать ничего, что я сделала, чтобы оправдать такое эмм… обращение.
— Думаешь, это плохо, малыш? Я обещаю, что мы можем сделать тебе намного хуже, — говорит мужчина рядом со мной.
Мне этого вполне достаточно.