Увядшая орхидея
Шрифт:
На самом деле это очень вкусно, бренд, который я хотела бы записать, чтобы я могла получить его снова, когда вырасту.
— Ммм, это хорошо, Марко. Где ты это нашел?'
Я ожидаю, что он скажет, что украл его из известного запаса своего отца, но вместо этого он говорит мне: — Этот маленький винный магазин недалеко от города. Ты знаешь ту, что на Третьей и Центральной улицах?
Я киваю. — Я знаю об этом. Я не была там.
Марко фыркает. — О, я там завсегдатай, когда бываю в этой части города.
Ну, это нехорошо, когда все работники винного магазина знают твое имя. Меня также насторожил его возраст. Я предполагаю, что у него могло быть поддельное удостоверение личности, но теперь мне интересно, не был ли он правдив насчет восемнадцати лет. Не раз мне казалось, что он выглядит старше остальных мальчиков в моем классе. — Много пьешь, да?
Он сильно хлопает стаканом, проливая немного вина. — Почему? Это проблема?
Я быстро качаю головой. — Нет. Нет. Просто любопытно. Попытка, ммм… узнать тебя, вот и все.
— Позднее об этом будет намного больше. Выпьем.
Мне не нравится его тон, но я стараюсь сосредоточиться на еде, ем много макарон и пытаюсь смешать фрикадельки, чтобы выглядело так, как будто я их тоже съела. После того, как у него были секунды и третьи, он хватает меня за руку и поднимает со стула, ведя меня к дивану.
Он тянет меня к себе на колени, движение, которое делает меня очень неудобным, и хватает пульт, щелкая на Нетфликсе.
— Зачем ты смотришь этот мусор? — усмехается он, видя, какое шоу я смотрел прошлой ночью.
— Нравится, — просто отвечаю я. — Это забавно.
Марко переключается на раздел комедии и включает фильм, который я совершенно ненавижу. Я знаю, ненависть — это сильно сказано, но юмор такой… детский, и это исходит от меня, семнадцатилетней девушки.
Шутки про Диков не заставляют меня смеяться, но Марко чуть ли не катается по полу шутка за шуткой, каламбур за каламбуром. Каким-то образом мне удалось сбежать с его коленей во время одной из его вспышек. Теперь он отдыхает с пустой бутылкой вина в руке. Когда день сменяется ночью, его кожа краснеет от алкоголя, я пытаюсь придумать любой предлог, чтобы заставить его уйти.
— Знаешь, Марко, у меня есть кое-какая домашняя работа, которую нужно сделать на завтра.
Он машет рукой, словно раздраженный. — Затем делать его.
Черт, неужели он не может понять?
— Умм. Мне действительно нужно, чтобы здесь было тихо, чтобы сосредоточиться на учебе, а поскольку приближаются выпускные экзамены, каждая ночь на счету. Я уверена, что ты точно знаешь, что я чувствую.
Марко икает, его слова немного невнятны.
— Да, я помню. Я чертовски ненавидел школу.
Я хлопаю ладонями по коленям, знак того, что ночь закончилась.
— Что ж, спасибо за отличный вечер. Я бы не удивилась больше, чем если бы Санта спустился
Марко сужает глаза.
— Я могу спуститься в твой дымоход, Вэл. Просто покажи мне, как попасть внутрь.
Я закатываю глаза, не в силах помочь себе. Парни действительно верят, что девушки считают это забавным или даже отдаленно сексуальным? Это как кляп достойный.
— Не закатывай глаза, Вэл. — Голос Марко становится глубже, когда он отталкивается от дивана и запрыгивает на меня сверху. Я откидываюсь назад, мои ноги свисают с подлокотника, мое тело вжимается в мягкие подушки. Марко протискивается между моих ног, и я начинаю паниковать.
Этого не может быть.
Этого не может быть.
— Разве ты не хочешь меня, Вэл? — спрашивает он тихим голосом, чувствуя тяжелый запах вина в своем дыхании. — Я хочу тебя чертовски сильно.
Он прижимается пахом к моей промежности. Мои тонкие белые хлопчатобумажные трусики и его джинсы — единственное, что отделяет его от прикосновений ко мне. — Да. Это просто…
Мои слова улавливаются, когда он просовывает руку между нами и фактически гладит меня.
— У меня месячные! — Я наконец кричу, и он откидывается назад, его огромный стояк торчит сквозь джинсы.
— Блядь! — кричит он, пиная декоративную подушку через всю комнату.
Откинувшись на кушетку, я пытаюсь отдалиться от него, прижимая подушку к груди и изо всех сил пытаясь сдержать слезы.
— Прости, Марко. Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала. — Мой голос дрожит, но я ничего не могу поделать.
Я в ужасе.
Марко слышит эмоции и, будучи таким же упрямым, как он, думает, что мне на самом деле грустно, что он не трахает меня. Он подбегает ко мне и нежно обхватывает мое лицо.
— Ой, любовь моя. Не грусти. Я никуда не пойду, хорошо? Ты и я, это что-то настоящее. Ты моя, Вэл. В настоящее время. Всегда.
Я просто киваю и позволяю слезам течь, изображая уныние, чтобы защитить себя.
Он просто держит меня, первое движение, которое он сделал за всю ночь, и это действительно мило. Я не могу поверить, какой беспорядок за всю эту ночь. Я так ошибалась насчет него. Как я не увидел, какой он нарцисс? Неудивительно, что он до сих пор холост. Внешний вид — это еще не все.
— Можно я уложу тебя в постель, любимый? Я хочу убедиться, что о тебе позаботятся, прежде чем я уйду.
Уложить меня спать? Насколько это может быть плохо?
— Хорошо, — дрожащим голосом отвечаю я, и Марко подхватывает меня своими большими руками. Он несколько раз спотыкается, спотыкаясь абсолютно ни о чем, кроме собственных пьяных ног по пути в мою спальню.
Он грубо опускает меня на кровать.
— Спасибо, Марко. Доброй ночи.
— Ну, я все еще должен уложить тебя в постель, не так ли?