Ты меня предала
Шрифт:
Я действительно сейчас чувствую себя школьницей, которая прогуливает уроки с плохим парнем. И Лёша просто лучится от счастья. И это согревает моё сердце, заставляет всё в груди сжиматься от нежности. И любви. К этому невероятному, грубому, нахальному, но честному мужчине.
Я поднимаю руку и с нежностью провожу пальцами по его гладкой щеке. Смотрю в тёплые серые глаза, которые лучатся от счастья. Улыбаюсь ласково.
— Красивый такой. Красивый…
Он криво улыбается, после чего поворачивает голову и целует
— Скажи честно, малышка, ты простила меня? — вдруг становится серьёзным.
Мальчишеская улыбка исчезает, глаза смотрят серьёзно, в самую душу.
— Да. Да. Я тоже была не права. Я должна была поговорить…
— Я бы не стал слушать… тогда… на тот момент, — лбом вжимается в мой лоб.
— А сейчас?
Не отвечает. Только целует в кончик носа. Но я знаю ответ на свой вопрос. Стал бы. Сейчас он доверяет мне безоговорочно.
— Лёша… — выдыхаю с нежностью и со слезами на глазах.
— Ну… Чего ты, девочка? — бормочет растерянно, смотря в моё лицо.
— Просто сейчас я так счастлива, что мне страшно… Страшно, что снова всё разрушится… Я… Я тогда… Лёш, — я пальцами со всей силы вцепляюсь в его плечи, боясь, что мужчина сейчас растворится. — Мне бы так больно не было тогда, если бы я так сильно не растворилась в тебе. Я же никогда прежде не влюблялась, веришь? Я свой первый оргазм с тобой испытала. Всё с тобой впервые. И ты, — веду неопределённо рукой, — про школьницу прав. Я с тобой девочкой себя чувствую. И… — задыхаюсь от чувств, которые просто невозможно выразить словами.
— Прости, — снова шепчет с отчаянием.
Двумя руками обхватывает лицо, поглаживает большими пальцами щёки, скользит руками на шею, а затем на ягодицы.
Приподнимает немного. Его плоть, которая всё ещё находится во мне, твердеет. Лёша медленно начинает двигаться.
— Боже, Лёшка, — жмуря глаза, со всей силы вцепляюсь в его плечи. — Ты ненасытный!
— Малыш, я дорвался до тебя, — жадно кусает мою шею. — Я же тебя не отпущу, пока не затрахаю…
Вместо того, чтобы смутиться, я счастливо улыбаюсь. Подаюсь бёдрами вперёд, сама насаживаюсь на плоть мужчины, бесстыдно и громко стоная.
— Горячая девочка, — кусает меня за подбородок. — Моя. Моя блять!
Черты лица Лёши становятся острыми, звериными. Он резко снимает меня с подоконника, выходит из меня, разворачивает к себе спиной и под мой удивлённый крик вбивается в меня. Я кричу. Пальцами вцепляюсь в подоконник. Рука Лёши ложится на шею, он сжимает её, контролирует моё дыхание.
Носом зарывается в волосы за ушком и рычит, быстро и несдержанно вколачиваясь в меня:
— Моя! Моя-я-я.
И столько в его голосе собственнических чувств, столько одержимости мною, что у меня глаза закатываются от наслаждения. Зубы Лёши смыкаются на мочке моего уха. Он издаёт низкие звуки, от которых становится ещё жарче.
Когда
Лёша вновь усаживает меня на подоконник, рукой тянется за бумажными полотенцами и вытирает своё семя. Совершенно некстати я начинаю чувствовать смущение.
— Лёш, я сама, — шепчу, перехватывая его запястье. — Лёша!
— Слишком поздно стесняться, девочка. Особенно после того, как ты трижды кончила.
— Ну, Лёша! — бью кулачком его в плечо. — Зачем ты…
Мужчина только самодовольно улыбается и, приподняв меня с лёгкостью под ягодицы, натягивает нижнее бельё. Громко шлёпает по попе и ставит меня на ноги. Приводит себя в порядок и тихо говорит:
— Пойдём, Вера.
— Боже, Бунтарёв! Я из-за тебя совсем голову потеряла! Пришла на праздник к дочери, а сама с тобой в туалете… — смолкаю. — Любовью занимаюсь, — добавляю шёпотом.
Лёша тихо смеётся, пальцами приглаживает волосы на моей голове, заправляет волосы за уши.
— Пойдём.
Берёт за руку, переплетает наши пальцы вместе. Только в тот миг, когда он щёлкает замком, замечаю, что дверь он всё же закрыл.
— Боже. Я всё время боялась, что кто-то зайдёт и увидит нас.
— На мою женщину могу смотреть только я.
От его слов в груди всё сладко ёкает. Его женщина. Да. Я его женщина. А он мой мужчина. Всё так просто и правильно, что смеяться хочется от счастья.
Мы возвращаемся на улицу, где дети танцуют вальс.
Глава 20
Ника
Я хмурюсь, когда вижу, как какой-то высокий парень, держит Ульяну на руках. Именно держит. Носки туфель моей дочери стоят на его туфлях. Он двигается, вжимая Ульяну в себя. И он так нагло, так бесцеремонно себя ведёт, что я начинаю злиться. Потому что лицо моей девочки перепуганное. Я смотрю внимательно в её лицо. Ловлю каждую эмоцию. Вижу, как дрожат её ресницы, как взволнованно и часто она дышит. Как облизывает губы и несмело поднимает глаза на парня.
— Вера, ты слишком напряжена.
— Парень, танцующий с моей дочерью, он…
— Родная… — замолкает на мгновение.
Я поворачиваю к нему голову и заглядываю в глаза снизу вверх. Вижу, как они светятся теплом.
— С твоей дочерью сейчас танцует мой племянник.
— Что? — ахаю поражённо.
— Кажется, у меня с моим племянником один вкус на женщин, — хрипло смеётся Лёша.
Я вновь перевожу взгляд на танцующих. Зорко наблюдаю за молодым человеком. Но передо мной встаёт фотограф и загораживает обзор. И когда он отходит, танец уже заканчивается. Я вижу только спину Ульяны, которая быстрым шагом направляется в школу.