Ты меня предала
Шрифт:
— Что? — рычит в ярости.
— Ты с первой нашей встречи не интересуешься тем, что хочу я.
— Ты была счастлива со мной! — раздражает, что этот мужчина слишком хорошо меня знает.
Но сейчас я имею над ним власть. И я намеренна поставить условия. Если он хоть на сотую долю любит меня так, как люблю его я, то выполнит их.
— Ты потащил меня в свой дом. Потом в этот гадюшник. А потом взял меня на кушетке! Слишком легко и быстро всё тебе досталось.
— Я хотел трахнуть тебя в первый же вечер, Вера.
— Вот в чём разница, Лёша, — тихо и горько говорю я. — Ты хотел меня трахнуть, а я хотела заняться с тобой любовью.
— Вера, я не романтик. Ты знаешь.
— Знаю, — пожимаю плечами. — Я даю тебе полгода на то, чтобы переубедить меня в этом, Лёша.
— Ты ставишь мне условия? — рычит.
— А ты уже не просишь прощения? — парирую.
— Прошу, — рычит сквозь стиснутые зубы. — Ты, малыш, вьёшь из меня верёвки.
— Пока ни одной не вижу, Лёша. Ты меня резал на лоскуты. И вообще, Лёша, не мерзко со шлюхой в одной машине быть? — с горечью спрашиваю я.
Машина снова останавливается. Лёша поворачивается ко мне всем корпусом и большим пальцем проводит по щеке.
— Прости, — говорит так искренне, что я верю в то, что он искренне желает о тех словах. — Тогда я был… — осекается. — Мне нет оправдания. Прости.
Подаётся вперёд, явно намереваясь меня поцеловать, но я резко отворачиваю голову, и губы мужчины прижимаются к щеке.
— Лёша. Я не пошутила. Никаких поцелуев и занятий любовью. Докажи, что ты не похож на моего бывшего мужа. Что от меня тебе нужен не только секс.
— Маленькая ведьма, — хрипит Лёша на ушко. — Хорошо. Полгода, Вера. До сентября.
— Да.
— Но наш договор нужно скрепить поцелуем, — улыбается, а в глазах вижу тоску.
Целую его в колючую щёку. И давлю на плечи, отодвигая от себя.
— Я надеюсь, что я не ошибаюсь, Лёша. Не заставь меня пожалеть, пожалуйста.
Бунтарёв серьёзно кивает и сжимает мою ладонь, лежащую на колене. Довозит до дома, помогает дойти до квартиры. Уля в школе, но зайти Лёше в квартиру я не позволяю.
И с этого дня он начал завоевания меня. Уже через месяц я была готова сдаться. Он задаривал меня цветами. Все кабинеты были уставлены ими. Подарки, свидания, звонки, постоянные встречи, если он не на работе или не в командировке.
Я узнавала его с другой стороны. И вновь терялась в нём. Я настолько погрузилась в отношения, что упустила самое важное — свою дочь. Как самая безответственная мать не заметила, как она перестала есть. Как похудела слишком сильно. Как на родном лице остались лишь огромные глаза. И когда в её жизни появилась первая любовь, которую она так сильно ждала.
Шесть месяцев спустя
Конец августа
— Вера, что случилось? — Лёша приехал сразу, как только я позвонила
— Ульяна… Лёша, я… Боже, я настолько увлеклась тобой, что не заметила, что у неё расстройство пищевого поведения. Лёша, я ужасная мать! Лёша, я… Как можно было не заметить, что мой ребёнок похудел на десяток килограмм? Как можно было не заметить, что она ничего не ест?
— Выдохни, — хватает меня за руки и заставляет замереть. — Сядь. И теперь всё последовательно расскажи.
— Я с работы на днях вернулась и увидела Улю в полотенце. Увидела, насколько сильно она похудела. Лёша, у неё рёбра торчат, и живота совсем нет. Я поговорила с ней немного, но… Я прекрасно знаю, что тут одним разговором не обойтись. Вроде договорилась с ней, что будем вместе питаться правильно, но… Что-то меня сильно беспокоит. Ульяна сама не своя. Она что-то скрывает от меня, а я не могу понять. И Лёша, — краснею сильно от стыда, — я взяла её телефон. У неё приложение… Она считает каждую съеденную калорию.
Мужчина тянет меня к себе на колени и тихо советует, как мне стоит поступить дальше.
— Милый, — я кладу ладонь ему на щёку, — ты не обижайся, но… я должна сейчас с Ульяной проводить больше времени.
Ловит мою ладонь, целует в середину.
— Ты не хочешь меня познакомить с ней? — спрашивает вдруг, вскидывая на меня цепкий взгляд.
Я резко поднимаюсь и отхожу от мужчины. Обхватываю себя руками за плечи и чуть грубовато отвечаю:
— Нет, Лёша. Я ещё не готова.
— То есть, я не достаточно хорош, чтобы знакомить меня с дочерью? — рычит яростно, поднимаясь со ступеней.
— Откуда я могу знать, что ты выкинешь в следующий миг?
Брови Лёши взлетают вверх, и он отступает на меня.
— То есть, ты меня не простила?
— Я… Лёша, всё не так…
— А мне кажется, Вероника, что именно так, — выплёвывает Лёша.
Я вижу, что я его обидела. Впервые так сильно зацепила своими словами. И мне становится до ужаса стыдно. Мужчина молча разворачивается и уходит, а я возвращаюсь домой и тут же пишу ему сообщение с извинениями. И чувствую себя полной дурой. Скрываю Лёшу от Ульяны, как любовника от мужа.
Но сказать Ульяне про своего мужчину я почему-то не осмеливаюсь. Уля возвращается из школы, когда я заканчиваю печь блинчики.
— Привет, — крепко обнимает меня и целует в щёку.
Прижимаю тонкое тело дочери к себе и с тревогой ощупываю, будто могу определить, насколько ещё она похудела.
— Мамуль, я бы приготовила, — с тихим укором говорит Уля, когда замечает накрытый стол. — Ты слишком много работаешь. Нужно больше отдыхать. Ты же врач, тебе ли не знать.
Я отвожу взгляд. Краснею. И на некоторое время теряю дар речи, потому что не работа отнимает у меня всё время, а один мужчина, который выполняет данное шесть месяцев назад обещание.