Ты меня предала

Котлярова Екатерина

Молчу. Рассматриваю лицо женщины и не нахожу, что ответить, чтобы не оскорбить. Ирина тяжело вздыхает. Жуёт нижнюю губу, после чего тихо интересуется:

— Скажите честно, Вы любите её?

Я сощуриваю глаза. В груди поднимается волна бешенства. Какого хера я должен перед кем-то отчитываться? Мои чувства в женщине в палате касаются только нас двоих. Но я наступаю на глотку самому себе и всем своим убеждениям, выдыхаю одно слово:

— Да.

Ирина склоняет голову к плечу и долго молчит, рассматривая меня. Потом с сожалением выдыхает:

—

Хоть и редкостный Вы мудак, Бунтарёв, но не могу ничего с собой поделать. Вы мне нравитесь. Несмотря на всё то, что Вы сделали. Да и если посмотреть… ничего преступного… — я вскидываю брови вверх. — Вы понятия не имеете, сколько я видела женщин, которых избивает муж. Сколько изнасилованных девчонок проходило через мой кабинет. И, к моему сожалению, их слишком много. Я не туда свернула наш разговор, — качает головой. — Я искренне люблю Веронику, Алексей. Как хорошего врача, как человека, как коллегу и как подругу. И я могу поклясться, что более доброго и кроткого человека я не встречала. Последние три месяца изменили её. Вымолите у неё прощения, Алексей. Сотрите из памяти всю эту мерзость. Она любит маргаритки и живые цветы. И она любит Вас. Поступите, как мужчина, сделайте эту женщину счастливой.

Ирина сжимает моё плечо и начинает уходить.

— И простите за грубость, Алексей. Я иногда веду себя не профессионально, когда дело касается любимых людей. И я соболезную.

— Спасибо, — скупо киваю я.

— Отвезите её домой, пожалуйста. Я ей обещала, что это сделаю я, но… Вам нужно поговорить.

Ирина уходит, а я провожаю её взглядом. Потом направляюсь в другую сторону, где видел небольшой цветочный магазин в торце частной клиники. Покупаю небольшой, нежный букет цветов. Захожу в продуктовый и возвращаюсь в клинику, захожу в палату Веры.

Она тут же садится на кровати и смотрит на меня. Застываю в проёме, впервые чувствуя себя… неуверенно. Как школьник, который опоздал на урок. Раньше я брал всё, что хотел. Брал её, когда хотел. Знал, что она хочет. Чувствовал, что стесняется. Но сейчас я не знаю, как себя вести. Понимаю, что если я хоть чуть нажму, она вышвырнет меня из своей жизни, как щенка.

— Тебе, — прохожу к кровати и тяну ей букет.

— Решил меня купить? — пытается злиться, но у неё не выходит.

Вопрос произносит жалобным, плаксивым голосом. Он режет меня болью по сердцу. Присаживаюсь на корточки перед ней и вскидываю руку, чтобы прикоснуться пальцами к её щеке.

— Я отвезу тебя домой, Вера.

— Ира отвезёт.

— Она попросила меня. Собирайся, нам нужно поговорить.

Глава 18

Ника

Я снова в его машине. Снова смотрю на его профиль. Но сейчас я чувствую лишь пустоту внутри.

— Мне сегодня снился наш сын, — говорю тихо, наблюдая, как по лицу мужчины пробегает тень боли.

— У нас будет ребёнок, — тянет руку и кладёт на колено, но я сбрасываю.

— Ты думаешь, я хочу иметь с тобой что-то

общее? — спрашиваю тихо.

— Да. Ты меня любишь.

— Слишком самоуверенно, Лёша. Любила. Но не сейчас.

— Значит, полюбишь снова.

— Я вынесла за свою жизнь урок, Лёша. Не прощать, когда больно бьют. Ты сделал это трижды.

— Я виноват. Очень. Я признаю. Но отпустить тебя я не могу.

— Ты меня прогонял, Лёша, — кулачком бью в плечо. — Ты мне угрожал.

— Ты веришь в то, что я мог бы причинить тебе вред? — рычит зло.

— Да.

— Дурочка, — качает головой и горько усмехается.

— Ты приезжал под больницу каждый день?

— Да.

— Зачем?

— Хотел посмотреть на своё наваждение, — впервые за несколько месяцев в груди разливается тепло. — Но всё прохерил.

— Меня подставили, Лёша. Намеренно это сделали. Денисов сам мне это сказал.

— Я знаю, Вера. Это был Глеб. Фотографии сделал он. Принёс их под видом почты. Сказал, что видел тебя с Денисовым своими глазами. Он предупредил Денисова, что я иду, когда я… кхм… сорвался в больнице… и я не просил его привозить тебя в ресторан, Вера. Я только вчера утром вернулся из Китая.

— И сразу побежал встречаться со Златой? — ревность колет в сердце иглой. — Она беременна.

— От моего брата, если не лжёт. Какой бы сукой она ни была, Вера, её одежду раскупают сразу. Для меня это лишь выгодный бизнес. Но если ты хочешь, чтобы я разорвал с ней все отношения…

Я некоторое время молчу, а потом с вызовом вскидываю подбородок и отвечаю:

— Хочу, Лёша.

— Как скажешь, — пожимает плечами и криво улыбается.

— Денисов сказал, что ты убил его семью. Это правда? Боже! — машина резко останавливается, а Лёша бешеным взглядом впивается в моё лицо.

— Что этот ублюдок сказал? — рычит в бешенстве мужчина.

— Я не хочу это повторять.

— Нет, Вера. Ты можешь считать меня последней тварью, но… Сука какая! Тварь! — рычит Лёша, кулаком лупя по рулю. — Это ложь! Всё было… наоборот.

— Расскажи!

— Нет. Не сейчас, девочка, — качает головой.

— Почему? Что ты снова скрываешь?

— То, что может тебя ещё больше травмировать. Сейчас тебе лучше об этом не знать, Вера.

Машина снова трогается с места.

— Извини меня, Вероника. Я виноват. Я не разобрался. Не поверил. Не выслушал. Больше такого не повторится.

— Мой бывший муж тоже так говорил, Лёша. А потом приходил в плохом настроении и снова избивал.

Слышу, как трещит руль. Лёша играет желваками, но ничего не говорит.

— Я не твой бывший, Вера. Я твой будущий муж.

— Как самонадеянно, — фыркаю, хотя у самой сердце сладко сжимается. — С чего ты взял, что я хочу тебя видеть рядом с собой? Что я вообще хочу тебя видеть?

— Ты хочешь меня. И любишь. Злишься. Обижаешься. И я готов вымаливать прощение.

— Готов? Ладно! — с запалом выдыхаю я. — Полгода ты не притронешься ко мне пальцем.