Ты меня предала

Котлярова Екатерина

— Но у тебя ведь всё легально? — шепчу с надеждой.

— Да. Потом открыл сеть ресторанов. Следом свою строительную фирму. Это была цель с подросткового возраста. Стать конкурентом отцу. Показать, что не нужно зарабатывать на крови и страданиях других людей. Блять. Сука. Я…

Приподнимаюсь и пальцами поглаживаю его по щеке.

— Единственное, что не отпускает меня — Артур. Мальчишка, — грустно улыбается. — Ты верно заметила, как и все остальные — он очень похож на меня. С самого детства. И знаешь… я чертовски сильно к нему привязан. Причина ещё в том, что… — набирает в грудь

воздуха, замолкает. Долго лежит с закрытыми глазами, а потом продолжает. — Он похож на моего погибшего сына. Денисов солгал тебе. Я не убивал его семью. Это сделал он. С Эльвирой я как-то переспал на выпускном в университете. Не знал, что она забеременела от меня. Она и сообщила только через три года, когда ребёнку было больше двух. Мы сделали тест, но я и без теста видел, что мой сын. На меня смотрел я с детских фотографий. Она переехала в мой дом с ребёнком, через год я решил на ней жениться.

— Ты любил её? — не могу задать вопрос, который ревностью жжёт между рёбрами.

— Нет. Привязался за год совместного проживания, уважал, доверял. Но не любил. До тебя… — я задыхаюсь, но Лёша быстро продолжает, не дав мне поразмышлять над его словами. — У Денисова тоже своя сеть ресторанов. Более дешёвая. Я с ним не конкурировал, он стал лезть. В ресторан нагрянет проверка — найдут тараканов или крыс, отравится гость, выявят уйму нарушений. Я узнал случайно. Нормальный парень проверяющий оказался, сказал, что им платят их годовую зарплату, чтобы они нашли нарушений побольше. Я смог сделать так, чтобы половину ресторанов Денисова закрыли, — холодно усмехается мужчина. — Эльвира была его любовницей. Она выносила копии всех бумаг. Я доверял ей. А она всё сливала ему. И похуй, что бизнес провалился. Похуй, что проблемы начались. Она взяла Мишку и ушла к Денисову. Сказала, что это месть за то, что она была влюблена в меня в университете, а я её за мусор считал. Они попали в аварию. Денисов и она были пьяны, а Мишка не был пристёгнут. Они врезались в фуру. Мой сын погиб сразу.

Голос Лёши срывается. Я боюсь даже пошевелиться. Я чувствую его боль, как свою. Она дерёт меня изнутри на части.

— Я рад, что он не страдал. Он ничего не почувствовал, Вера.

Я глажу Лёшу по лицу, заглядываю в сухие глаза, на глубине которых плещется адская боль.

— Артур… Он не замена, нет. Они совершенно разные. Совсем не похожи. Но как же сильно я хотел забрать мальчишку себе. Я всегда старался скрыть чувства к нему. Потому что Артур моя слабость. Больная точку, на которую отец и брат намеренно будут давить.

— Зачем им это?

— Отец хочет переписать мен всё наследство. Все свои компании.

— А твой брат хочет стать наследником? — догадываюсь я. — Поэтому тебя тогда пытались убить?

— Да.

— И никак не избавиться от них? Никак не посадить?

— Нет. Связи у них везде.

— Но нельзя же жить в страхе всю жизнь. А мы с Ульяной, Лёша? Они же узнают про нас. Что если они что-то сделают?

— Они не притронутся пальцем, — рычит и сжимает в руках.

— Но через Денисова же смогли…

Лёша не отвечает. Сжимает в руках сильнее и притискивает к себе.

— Артур хороший парень, Вера. Не бойся. Он не обидит Ульяну.

—

Я очень хочу в это верить…

Глава 21

Ника

Утром просыпаюсь со звонком будильника. Лежу поверх Лёши, обвив его руками и ногами, лицом уткнувшись в его шею. Осторожно, чтобы не разбудить мужчину, начинаю подниматься. Но Лёша открывает глаза, резко переворачивается и нависает надо мной.

— Доброе утро, — хрипит.

— Доброе, — улыбаюсь, смущаясь своего растрёпанного вида.

Мужчина целует меня в лоб и, оттолкнувшись руками от кровати, поднимается. Одевается. Замирает у двери и говорит:

— Пойду, пока Ульяна не проснулась.

— Лёш… — виновато закусываю губу.

— Я ушёл, девочка, — подмигивает и, пока я не успела ничего ответить, уходит.

Когда я, накинув на плечи халат, выскакиваю в коридор, обнаруживаю, что мужчина ушёл. Вздыхаю и иду на кухню готовить завтрак.

— Доброе утро, — слышу за спиной голос дочери.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — оборачиваюсь и взглядом скольжу по лицу и фигуре Ули.

— Хорошо. Голова не кружится, ничего не болит.

— А вот лицо припухло. Как и губы. Точно хочешь идти в школу? — откладываю в сторону нож и подхожу к Ульяне, пальцами касаюсь кожи на щеке рядом с синяком.

— Не хочу. Но пропускать контрольные я не хочу. Последний год самый важный. Сейчас важно учиться. Чтобы в конце года полностью погрузиться в подготовку к экзаменам.

— Контрольную можно позже написать, — я качаю головой.

— Не все учителя позволят, — Ульяна отходит к столу и наливает в стакан тёплую воду, обхватывает его обеими руками. — Мамуль, и так многие учителя недовольны тем, что я учусь в этой школе бесплатно. Я не отличница. Твёрдая хорошистка. Не больше.

— Кто недоволен, Ульяна? Тебе кто-то что-то сказал? — свожу брови вместе.

— Нет, — мотает головой. Врёт. — Нет. Просто… Просто мне так кажется. В этой школе я так и не смогла найти себе друзей.

— Почему ты ничего не говорила мне?

Я с досадой поджимаю губы. Злюсь на себя.

— Я не знаю. Я не хотела, чтобы ты переживала.

— Теперь я ещё больше переживаю. Твоё резкое похудение, разбитые губы. Вчерашняя потасовка. Этот мальчик наглый. И новые вещи, которые он тебе купил. Ох. Ты пойдёшь сегодня в школу для того, чтобы мы забрали документы, — принимаю решение.

— Мам, ты чего?

— Ульяша, так будет лучше. Для тебя.

— Мам. Давай… Давай я подумаю над этим вопросом. Хорошо? — тихо просит меня. — Дай мне два дня.

— Сегодня. Сегодня ты сходишь в школу и вечером дашь ответ. И я рассчитываю на положительный ответ. А я пока буду искать тебе новую школу.

— Мамуль…

— Это я, дура. Знала же, какие дети в этой школе учатся. Понимала, когда отдавала…

— Мам! — Уля повышает голос. = Не нужно винить себя. Ты тут при чём? Я сама ничего не рассказываю.

На глазах наворачиваются слёзы. я отворачиваюсь к столу, беру нож и продолжаю нарезать лук.

— Мам, — тонкие руки обнимают меня со спины, к спине прижимается Уля, — всё хорошо. Не переживай. И будет ещё лучше. Я пойду, побегаю.