Тонкий лёд

Браунинг Дикси

Мэгги провела рукой по пуговицам и удостоверилась, что застегнуты все до одной.

– Наверное, он при первом взгляде на тебя решил, что ты понимаешь в этом больше его.

– Это к вопросу о том, как обманчива бывает внешность, да?

Сэм поднялся с кровати. Пружины лязгнули.

– Разве я что-нибудь сказала?
– с невинным видом спросила Мэгги, но, не выдержав, засмеялась. В темноте она не видела его, но чувствовала его рядом. Это было приятное чувство.

– Мэгги, а ты уверена? Я бы не хотел навязываться...

–

С первого же дня ты только и делаешь, что навязываешься. И ты уже не в том возрасте, когда люди меняются.

– Даже не знаю, что более оскорбительно обвинение в навязчивости или намек на возраст, - проворчал он, и Мэгги снова рассмеялась, чувствуя, что едва не утонула в зыбучих песках.

– Давай собирать щенков. Так не терпится поскорей отнести их домой, заторопилась она, и Сэм сделал вид, что не заметил слова "домой".
– Завтра же займусь поисками ветеринара.

Пока Сэм устраивал Принцессу и щенков на новой квартире, Мэгги развела огонь в гостиной и открыла дверь в комнату Джубала. На втором этаже имелось еще две спальни, но наверху уже давно никто не жил.

В качестве матраца Сэм использовал лоскутное одеяло; Мэгги заменила его мешком с опилками и стружкой. Одеяло нужно было по меньшей мере неделю проветривать, потом чистить и только после этого стелить.

Из кухни доносилось чуть внятное бормотание Сэма, возившегося со щенками. Мэгги улыбнулась. Она и позабыла, как это славно, когда в доме есть родная душа.

– Прощай, независимость, - мрачно усмехнулась Мэгги, встряхивая толстое ватное одеяло и застилая старую, с бортиком, кровать. Эта кровать ручной работы из гондурасского красного дерева и туалетный столик принадлежали еще ее бабушке. Единственная красивая мебель в доме.

Стирая рукавом пыль с туалетного столика, она вдруг замерла, прислушиваясь, и улыбнулась. Из кухни доносилось пение. Сэм пел. У него оказался неожиданно звучный, глубокий баритон, который можно было бы назвать превосходным, если бы владелец его не фальшивил. Мэгги оперлась локтем о столик и с мечтательной улыбкой слушала, как Сэм весело распевает одну из ее любимых битловских песен.

Раздался телефонный звонок, и пение прекратилось. Мэгги застыла, готовясь дать отпор, если тот подонок снова вознамерился ее третировать.

– Может, мне ответить?
– крикнул Сэм. Единственный телефон находился на кухне; он был установлен только после того, как Мэгги приехала сюда жить.

– Да, пожалуйста.

Если это тот любитель анонимных звонков, то, услышав мужской голос, он, возможно, испугается. Во всяком случае, пусть знает, что она больше не одна.

– Какой-то мужчина. Говорит, он твой кузен!
– крикнул Сэм, но Мэгги была уже в дверях.

– Это Дик, - сказала она, протягивая руку за трубкой.

Сэм стоял рядом и бессовестно слушал. Он не собирался оставлять ее одну беседовать неизвестно с кем - еще не доказано, что он тот, за кого себя выдает.

–

Это ты, Дик? Привет!
– сказала Мэгги, присев на край стола.

– Мэри Маргарет, где тебя, черт побери, носит? Битый час не могу дозвониться.

– Вообще-то я дома, но иногда случается выйти, - уклончиво ответила она. Где она была, его не касается, но Дик Элкинс никогда не вникает в такие тонкости.

– По радио передали, что в ваших краях вырубили электричество.

– У меня есть джубаловский старый генератор, помнишь? Дик, спасибо, что вспомнил и побеспокоился, но если это все, то извини - у меня куча дел.

– Кто снял трубку?

Ее так и подмывало ответить, что это был ее очередной любовник, но в присутствии Сэма, не пропускавшего ни единого слова, она не стала рисковать.

– Мой друг, - ответила она. Это была чистая правда.

– Я его знаю?

– Не думаю. Слушай, Дик, если у тебя все, то...

– Мэри Маргарет, недалеко от тебя, выше по течению, строится хороший кооператив. Я мог бы помочь тебе в него вступить, если подпишешься прямо сейчас. Меня очень беспокоит, что ты там совсем одна. Недалеко от тебя находится тюрьма...

– Она за тридевять земель отсюда. Местные еноты куда опаснее. Я тут собралась изловить одного и переправить на мусорную свалку. Он решит, что попал в рай.

– Так вот, этот кооператив...

– Нет, Дик, спасибо, он мне не по карману.

– Мэгги, мы же одна семья, а родственники должны помогать друг другу. Продай мне участок Джубала, я дам хорошие деньги. Кроме того, у тебя, кажется, оставались приличные вклады.

– Осталось у меня что-нибудь или нет - не твое дело, дражайший кузен. А теперь мне действительно пора. У меня гости.

– Гости? Мэри Маргарет, кто...

– Ах да, ты случайно не знаком с агентом по недвижимости Г. Дж. Уилкерсоном?

В трубке воцарилось молчание. Через некоторое время послышалось короткое:

– А что?

– Он позавчера заходил, - ответила Мэгги, довольная, что так ловко сбила спесь со своего надутого родственничка.

– Советую тебе все дела, касающиеся твоей собственности, передать в мое распоряжение. Об Уилкерсоне ходит дурная слава: он скупает землю по дешевке, а потом перепродает, с чего жирует сам и кормит орду прихлебателей.

– Фу, как не стыдно, - вкрадчиво произнесла Мэгги, уже не скрывая насмешки.
– Ведь это так неэтично!

– И потому, Мэри Маргарет...

Она не желала больше слушать и тихо повесила трубку. Ее плечи поднялись и опустились в глубоком вздохе. Она обернулась и встретила пристальный взгляд Сэма.

– А ты как думаешь?

– О чем ты?
– Сэм поднял брови, чернота которых, при его седых волосах, казалась странной.

– Хочу знать твое мнение, Великий Инквизитор. Дик считает, что, раз он моя единственная родня к югу от Бостона, он имеет право вмешиваться в мою жизнь.