Тонкий лёд
Шрифт:
Мэгги взяла щенка и потерлась об него щекой.
– Подумай, так будет лучше. По крайней мере у меня есть опыт. Я знаю, как ухаживать за собаками.
Ее единственным подопечным был Гамлет, престарелый скотги, которого дядя Генри отдал ей, когда ей было девять лет. Он в свою очередь получил собаку от кого-то еще, и они терпеть друг друга не могли. У дяди Генри были свои причуды, у Гамлета - свои. А Мэгги обожала обоих.
– Она что-нибудь ела? Кормящей матери требуется в два раза больше пищи. Она это вычитала в книге для беременных, когда сама ждала ребенка.
– Разумеется,
– Ох, так ведь этого мало!
– А что еще?
Сознавая свою некомпетентность, Сэм тем не менее не желал, чтобы с ним спорили.
– Ей нужна еда для собак!– Мэгги пыталась отыскать в глубинах памяти хоть что-нибудь про домашнюю живность. Последней были три старые курицы, которых Джубал держал ради яиц.– Ей нужна смесь для кормящей матери!
– Первый раз слышу, - равнодушно отозвался Сэм.– Посади Ромашку к маме в коробку. Принцесса беспокоится.
– Ромашка, - проворчала Мэгги, обнимая ладонями щенка.– Принцесса. Надо же, такие имена придумал.
В эту минуту вспыхнул свет. Жмурясь, Сэм смотрел на стоявшую рядом с ним на коленях женщину, в ладонях у которой мирно дремал кверху животиком мохнатый щенок. Грудь защемило от сладкой тоски. Мэгги, Мэгги, не мучай меня, я больше не могу.
Мэгги потерлась о щенка носом.
– Бедненький, ма-аленький, ну и что, что этот гнусный жадина тебя подобрал, это же не значит, что ты всю жизнь должен жить у него. Пойдем жить к Мэгги, песик. Мэгги давно нужен такой большой, сильный сторож, совсем как ты.– Она положила Ромашку рядом с матерью и взяла другого щенка.– И ты тоже. Малыш, ты тоже пойдешь со мной.
– Хмм, Мэгги, опомнись, они еще слишком малы, их нельзя переносить с места на место. И потом, у них блохи. Ты же не хочешь, чтобы твой дом кишел насекомыми? Вот что: можешь выбрать одного, пока я не уехал.
Мэгги потянулась за третьим щенком, который был полностью поглощен едой.
– Если ты не успел дать ему имя, он будет Генри.
– Как скажешь. С этой минуты ее так и будут звать.
– Ты хочешь сказать, что Ромашка - мальчик?
– Он вообще похож на картинку из комикса. А по-твоему, он девочка?
Мэгги на миг со смехом прижалась к нему. На самый краткий миг, только чтобы разделить с ним радость. Сэм вздохнул, и его вздох пронзил ее горячим, плавящим лучом.
– Он будет носить платьица. По-моему, я ему понравилась, правда. Генри?
– У Генри хороший вкус.
Слеша скрыть смущение, Мэгги затараторила:
– Сэм, их нельзя разлучать с матерью, они слишком малы; с другой стороны, их нужно перенести туда, где тепло и сухо. Почему не ко мне? Во-первых, я завтра же отвезу их к ветеринару. Зачем тебе мучиться с оравой бездомных собак?
– Если бы я считал это мучением, я бы оставил их под дождем.
Не совсем, конечно, под дождем, а под "ровером", но это не имело значения.
– У меня гораздо теплее. Им необходимо тепло.
– Там дождь идет. Они вымокнут по дороге. Что бы он ни чувствовал к Мэгги, но чем больше она спорила, тем сильнее он утверждался в решимости оставить собак у себя. Ведь
Лампочка мигнула, угрожая в любой момент снова погаснуть. Сэм поднялся с колен, Мэгги за ним. Между ними снова возникла напряженность, и дело было не в ящике со щенками. Сэм понимал это. Мэгги - тоже. Стоило темно-карим глазам встретить теплый свет янтарных, как и Принцесса, и ее детеныши были тут же забыты.
Никогда еще Мэгги так глубоко не сознавала разницу между мужчиной и женщиной. Между этим мужчиной и всеми прочими, кого она когда-либо знала. И не то главное, что его непослушные седые кудри так странно контрастируют с загорелым лицом, что его черты так характерно жестки и слегка не правильны. Не то главное, что он высок, строен и широкоплеч. Главное, что он мужчина по самой сути своей. Мужчина, упрямый до крайности, отчаянно скрывающий тонкость и чувствительность души. Мужчина, по велению инстинкта устремляющийся на защиту слабых и неудачников. Даже Мэгги, хотя он едва был с ней знаком.
Мужчина, которого нельзя не полюбить, поняла Мэгги с упавшим сердцем.
– Ты нашел собак на моей земле, - продолжала она настаивать.– Значит, мне за них и отвечать.
– Оставь. Ты сама сказала, что твой здесь только дом, в котором ты живешь. И я, как арендатор...
– Арендатор! Никакого договора ты не подписывал, ты просто снял дом на месяц.
– Как лицо, проживающее на законных основаниях на территории, где были обнаружены данные беспородные особи, с полной ответственностью заявляю...
– Скажите пожалуйста, он заявляет!– Мэгги " склонилась в картинном поклоне, осознав свою ошибку только тогда, когда аромат его туалетной воды, смешанный с мускусным запахом щенков, достиг ее носа.– Ты даже согреть их не можешь. И чем их кормить - тоже не знаешь.
– Велика мудрость! А если ты такая умная, что все знаешь и все умеешь, почему сидишь в этой дыре с четырьмя спущенными шинами, без электричества и с кучей мусора во дворе? Ну, что скажешь?
Мэгги вскинула голову. И она считала его чувствительным? У него понимания не больше, чем у носорога.
– Мои шины в порядке...
– Это потому, что я их заменил!
– Сама бы справилась, - сердито парировала она.– И потом, электричество у меня есть, и во дворе чисто!
– Чисто? А этот тип, что испоганил твою дверь, а нынче утром звонил тебе и напугал до полусмерти?
– Не твое дело. Мои проблемы, сама решу.
– Ничего ты сама не решишь...
И вдруг он опомнился. Вот она стоит перед ним, уперев руки в бока, сверкая глазами... Сэм застонал.
– Мэгги, Мэгги, что мне с тобой делать? Не успела она ответить, как он обнял ее и прижал к себе, заглушая ее протесты поцелуем, в котором соединились гнев, жалость и желание. Она так ладно помещалась в его объятиях, хотя ее тело было напряжено и жестко, словно деревяшка... А он чувствовал себя так, будто пролежал в глубокой заморозке все три года. И сейчас лед начал таять, подспудные течения набирали силу, бесследно вымывая из его души боль, пустоту, отчаяние.