Геном хищника. Книга третья

Люблю, когда идёт дождь. При определённых условия, конечно. Грибной жарким летом — всегда. Проливной и затяжной, который не переставая долбил по землям Пограничья — только при условии, что над головой непромокаемый тент, рядом костёр, а в руках кружка с горячим ягодным чаем. Только не из пакетика с одним лишь малоестественным запахом, а с настоящими ягодами, которые ты успел собрать до дождя. Ещё книга не помешает, но это уже опционально.

Сейчас у меня было всё.

И дождь, который будто собрался превратить все окрестные леса

в болото. И тент с собственной палаткой, которую мне выделили в лагере повстанцев. И горячий чай с ароматными ягодками, похожими на нашу чернику, присутствовал. Его как раз недавно заварила Деми, живущая по соседству прямо в моей палатке. А в роли почитать был небольшой блокнот, который я нашёл у Борея.

Я потянулся и посмотрел на биомонитор:

GEN_ARC ALARM: до кризиса осталось 37:14:29…

Потом проверил состояние свежих шрамов. Под обезболом от шакраса так и не заметил, что словил две пули. Но сначала «Живинка», а потом крепкий сон с регенерацией сделали своё дело. Я был цел, доволен собой и бодр. Настолько, насколько позволял быть бодрым непрекращающийся дождь. В лагере мы были уже второй день, и справедливости ради я здесь был, наверное, самым бодрым.

Ладно, не самым. Но вторым после Ульрика, который с самого утра мастерил что-то в выделенной под походную кузницу палатке. Когда мы только приехали в лагерь, народ был поживее. Расселялся, строился, приходил в себя после плена, а сегодня, похоже, у всех лечебный сон с регенерацией.

Лагерь Борея мы зачистили примерно за сутки. Быстро добили фриков, полностью взяв под контроль местность. А потом время будто замерло: раненые, спасённые, спасённые раненые, голодные, поломанные машины, разобранные склады «Искателей». Всё важное и требующее большого количества времени.

Суммарно мы спасли семьдесят трёх человек (включая раненых). Треть предпочла совсем покинуть Приграничье, треть собиралась податься в ирландскую общину, и только остальные решили присоединиться к повстанцам-ополченцам. Датч пытался агитировать и остальных, но безуспешно. С ними поделились едой и медикаментами, дали немного оружия и два грузовика «Искателей», пожелав им хорошей дороги. На случай если передумают, голландец назвал им какие-то координаты встречи. Но, как я понял, совсем не лагеря, а места, где легко срисовать засаду, в случае предательства.

Разграбление запасов сектантов было двойственным. Вроде бы и много всего, но всё настолько специфическое, что фиг применишь. Вместо нормальной еды, какие-то белковые брикеты с явным добавлением гнили. Вместо полезных эликсиров, сплошные консерванты и ГМО образные смеси. Запасы геномов и те были уже все испорчены бешенством, бессонницей, безумием и всем остальным, что начиналось на форменное «Б».

Оружия было мало, патронов к нему осталось ещё меньше.

В общем, грусть и печаль. Я себе даже ничего подобрать не смог, только перед отъездом отыскал G3 (привёл её в порядок и вручил близнецам) и подобрал свой «коучган». И с железным зубом возникли сложности, видимо, что-то было особо ядовитое в крови Борея, но лезвие покрылось тёмными пятнами. И даже это было не особо страшно, на уровне, как углеродка патиной покрывается, можно было с этим жить. Но вот на шакраса произошло какое-то отчуждение, которое передалось и мне. Выкидывать я его, конечно, не стал, решив сначала обсудить этот вопрос с Ульриком.

По факту я даже в минусе остался по итогам этой миссии. Грело только то, что основной добычей были люди. И простые фермеры, и конкретно близнецы. Плюс дружба и признание, плюс доверие и благодарность людей, которых я считал хорошими и честными. Датча с Деми, а теперь и Ульрика с Магдой.

Ну ещё, конечно, сейф Борея порадовал, увеличив мой личный счёт на сто тысяч аркоинов (половина всей добычи). Так что суммарно у меня теперь было почти сто пятьдесят тысяч. Осталось только найти, где их потратить. Точнее, где — я уже знал. Купон на скидку в «Хемстед Армс» практически жёг карман, особенно когда оказалось, что владелец — друг Ульрика. И его рекомендация откроет передо мной дополнительные склады с эксклюзивом.

Я заглянул в палатку, где в маленькую кучу были сложены все мои вещи. Порванный после кульбитов на склоне рюкзак, седельные сумки от мотоцикла (без самого мотоцикла), две экспедиционных канистры (даже ещё с бензином), подсумок для эликсиров (полупустой) и «коучган» с запасом патронов. В рюкзаке мультитул, коробочки с эссенциями, остатки аптечки и прочая мелочовка. Курносый кольт в кармане, но что-то я к нему привык уже. Вроде мелочь, а самый живучий в моём арсенале, из того, чем я на Аркадии разжился.

Лагерь Борея по уже доброй традиции мы сожгли. Со всеми трупами, со всей гнилью и со всем, что «Искатели» могли использовать в дальнейшем. Хаммеру, кстати, тоже не повезло — его Датч решил использовать в роли послания сектантам. Была сначала мысль оставить его себе, но машина в Пограничье редкая и приметная, плюс голландец обнаружил на ней метку. Снять её не смог, поэтому участь машины была решена. Датч креативил и крушил её ломом, а Деми разукрашивала. В духе: кто к нам с гнилью придёт, тот живым не уйдёт. Нас много. Бойтесь. Мы идём за вами.

Про то, что нас много — это он, конечно, загнул. Троих Датч потерял во время штурма, ещё четверо с тяжёлыми ранениями. Прибилось новых (тоже разной степени побитых) двадцать пять человек, не считая семейства кузнеца. Итого сейчас в лагере было сорок восемь человек (включая меня). Боеспособных чуть больше двадцати.

Я допил чай, ещё раз потянулся, зевнув, и продолжил чтение. В руках у меня был небольшой блокнот в кожаном переплёте. Возможно, единственное, что осталось от Борея. Ещё небольшой ключ, который я нашёл вместе с блокнотом, но что он открывает, я пока не знал. Скорее всего, какой-то схрон, где Борей хранил награбленное. В самом блокноте он довольно скрупулёзно вёл записи, отмечая, что прибыло, а что убыло.