Тонкий лёд

Браунинг Дикси

Мэгги не смогла сдержать улыбку.

– Это оскорбленное достоинство или банальный мужской шовинизм?

– Мэгги, я не шучу.
– Сэм начисто забыл, зачем пришел.
– Но разве не естественно, встретив такую женщину, как вы, в таком Богом забытом месте, где нет...

– Не знаю, что вы имели в виду, говоря о "такой женщине, как я", но ваше отношение к здешним местам вполне очевидно.

– Оставьте, Мэгги, - махнул рукой Сэм.
– В этом болоте вы так же дома, как и я. Так почему вы здесь? Скрываетесь?

А зачем вам все эти инструменты? Если вы подвизались здесь плотником, то вот что я вам скажу: не тянете. Любой из здешних домов рухнет при первом же ветре.

Мэгги не знала, смеяться ей или сердиться. Чего он так ополчился на Дунканский перешеек? Ну и что, что кругом ни души. Да, сейчас здесь грязновато - тоже мне, горе! Подумаешь, дома старые и некрашеные, подумаешь, кое-что вышло из строя, кое-что заржавело, кое-что и вовсе неизвестно куда подевалось...

– Мне здесь нравится. Неудобств я не чувствую. И вообще, собираюсь прожить здесь до конца своих дней, - заявила Мэгги, хотя и не вполне искренне.
– А мастерская когда-то принадлежала деду. В молодости он строил лодки, а в старости перешел на приманки для птиц. У него получалось очень красиво. Некоторые и теперь их коллекционируют.

Сэм поднял глаза и увидел птиц, выставленных в ряд на шкафу и на крышке бюро. Он узнал канадского гуся и крякву; остальных определить не смог. Еще он увидел изогнутый кусок плавника, на котором в разнообразных положениях были усажены мелкие птички. Замечательная работа. Черт побери, просто здорово сделано. Неудивительно, что люди их коллекционируют.

– У Джубала был диплом по лесоводству, - продолжала Мэгги.
– Он проработал на лесозаготовках до шестидесяти восьми лет. К тому времени все его сыновья окончили колледж. Я всегда любила приезжать к нему на каникулы, хотя мать каждый раз возмущалась.

– Так и знал, что вы не здешняя!
– торжествующе воскликнул Сэм.

– Можно считать, что здешняя. Родилась я не здесь, но половина моих корней - в этих местах.

– А вторая половина?

– Бостонцы. Сплошная благопристойность и спесь. Меня порой удивляет, как папа сумел с ними ужиться. Похоже, он одной ногой в одном лагере, а другой - в другом.

Кое-что тревожило память Сэма. Он спросил:

– А кто такой "Л"?

– "Эль"? Это мужское имя?

– Это шелковая монограмма на ваших полотенцах.

Мэгги отвела взгляд, и Сэм был готов поклясться, что она уйдет от ответа, однако, как ни странно, ответ прозвучал:

– Лесер - фамилия моего бывшего мужа. После развода я вернула свою девичью.

Сэм молча глотнул кофе. Итак, она родом из Бостона, из очень благопристойной, очень чопорной семьи. И она разведена. Тем не менее особой радости Сэм не испытывал. Он убедил себя, что не хочет слишком увлекаться Мэгги Дункан, поэтому не особенно доверял услышанному.

– А где вы работали в Бостоне? "

–

В брокерской фирме.

– И что же произошло?

Словно что-то изнутри подталкивало его к новым вопросам. Он не мог обуздать любопытство, хоть и понимал, что совершает ошибку.

– Официальная версия - переутомление.
– По крайней мере так она избегнет дальнейших расспросов. Она не испытывала ни малейшего желания объяснять, почему отказалась от дохода, выражавшегося шестизначным числом, и похоронила себя здесь.
– Сэм, вы пришли по делу или так, поболтать? У меня действительно много работы.

Глава 7

Не успел Сэм ответить, как раздался телефонный звонок. Не отводя от него взгляда, раздосадованная Мэгти подняла трубку.

– Да?
– рассеянно произнесла она. И вдруг оцепенела. Под пристальным взглядом Сэма ее лицо побледнело, глаза расширились, побелевшие пальцы стиснули трубку.

– Мэгги, кто это?
– полушепотом спросил он.

– Я требую, чтобы вы прекратили звонки, - ледяным голосом отчеканила Мэгги.
– Я говорила с шерифом, и он.., он знает, кто вы. Если вы хоть раз появитесь на моей земле - или позвоните, - он упечет вас в тюрьму, а уж я позабочусь, чтобы в ближайшие пятьдесят лет вас спуда не выпустили.

– Мэгги, ради всего святого...
– Сэм перегнулся через стол к телефону, но было поздно. Она уже швырнула трубку, да так, что у того, кто был на другом конце провода, могли лопнуть барабанные перепонки.

Мэгги била дрожь, словно все окна и двери в доме внезапно распахнулись. Скрестив на груди руки, она вперила невидящий взгляд в царапину на стене, в которую упиралась спинка стула. Она не позволит какому-то кретину выбить ее из колеи. Ей приходилось сталкиваться с проблемами посерьезней - и ничего, жива. Справится и теперь.

– Мэгги!

Если какой-то подонок развлекается, пытаясь запугать одинокую женщину, если новые шины слопали все ее деньги на ближайшие полгода, что с того? Она не намерена опускать руки.

– Мэгги, послушайте!..

Если этот мерзавец настолько поколебал ее спокойствие в ее собственном доме, что она боится подойти к телефону, это вовсе не значит, что он победил. Что бы там ни говорила мать, в ней достанет и стойкости, и воли; она пошла в отцовскую родню, а Дунканы никогда не сдавались без боя.

Мэгги даже не замечала, что слезы потоками струятся по щекам, и опомнилась только тогда, когда из груди вырвались рыдания. Она уронила голову в ладони, пытаясь заглушить всхлипы.

По стенам дома забарабанил дождь. Сэм обнял ее и прижал к себе. Мэгги обхватила его плечи и уткнулась в ворот рубашки. Сэм баюкал ее, словно ребенка.

– Не надо, милая, не надо плакать. Что бы ни случилось, вместе мы справимся. Я помогу, ты же знаешь. Мэгги, Мэгги, не плачь так громко, голос посадишь.