Тонкий лёд

Браунинг Дикси

Она томно улыбнулась.

– Я тоже, Сэм, - проговорила она и не без удовольствия отметила, как меж его бровей медленно обозначилась морщина.
– А теперь прости, мне надо в душ. Я быстро. А потом соорудим что-нибудь на завтрак. Как насчет яичницы с ветчиной и печенья?

Несколько минут спустя она уже распевала под струей воды. Ее голос нельзя было назвать ни сильным, ни даже мелодичным, но мотив по крайней мере она выдерживала. У многих ее знакомых и того не было. Смывая мыльную пену, она вдруг подумала,

что, если сложить их с Сэмом таланты, получился бы прекрасный певец.

Мэгги выбралась из ванны и встала у запотевшего зеркала; она мечтательно улыбнулась, вспомнив, что еще между нею и Сэмом могло быть так же прекрасно. Всмотревшись в смутное отражение своего лица, она увидала румянец и хмыкнула. Она давно оставила сожаления о том, что не унаследовала здоровую индейскую косточку своих предков по линии матери Джубала, а уродилась бледной немочью, как ее шотландские, ирландские и английские пращуры. Ее тонкая кожа предательски выдавала малейшие изменения ее душевного состояния.

Благоухая увлажняющим лосьоном, она натянула лучшие джинсы и желтую рубашку, накинула безрукавку в двойную полоску и завязала волосы желто-серым шарфом, купленным еще в пору зеленой юности. Вешая на плечики ночную рубашку, она искренне пожалела, что сносила шелковое с кружевами белье, а новое было сплошь фланелевым. Но ведь ей и в голову не могло прийти, что нечто подобное с ней когда-нибудь случится.

Сэм настоял на праве вымыть посуду, и Мэгги, вооружившись кухонным полотенцем, принялась вытирать ее и убирать в шкаф.

– Обязанности по дому мы разделим пополам, - заявил он и, ухмыляясь, прибавил:

– Моя кровать заправлена, а твоя?

За что получил мокрым полотенцем. Завязалась погоня, и Мэгги оказалась прижатой спиной к столу.

– Ты сунул мой локоть в масло, - смеялась она.

– Сама виновата - напала на меня, я даже со стола не успел стереть. Предупреждаю: в следующий раз будет хуже.

– А когда будет этот следующий раз?
– поддразнила она, заметив его темнеющий взгляд и телом ощущая вскипающее желание.

– Сударыня, мой долг лишь предупредить вас о том, что воспоследует, если вы снова оскорбите мои ягодицы сим презренным кухонным полотенцем.

– Неужто штраф?

– Хуже, - торжественно произнес он.

– Только не в тюрьму! Умоляю вас, ваша честь, пощадите. Я и знать не знала, что полотенце заряжено.

– Все вы так говорите, но по вас видно, что вы закоренелая преступница.

Мэгги изо всех сил боролась с приступом смеха.

– А по вас видно, что вы рождены быть судебным приставом.

Она игриво толкнула его бедром, радостно открывая шаловливого мальчишку в человеке, которого однажды сочла безнадежным брюзгой.

– Как не стыдно, сударыня! Вы пытаетесь оказать давление на суд? В таком случае я вынужден упрятать вас туда, где вы уже не сможете

никому вредить.

– Я знаю одну камеру с периной и железными прутьями с обеих сторон, невинно хлопая ресницами, сообщила Мэгги.

– Хм... Поскольку вы согласны помочь суду, я не засажу вас в одиночку, но, боюсь, мне придется подвергнуть вас обыску: вдруг вы скрываете другие смертоносные текстильные изделия.

И Сэм медленно провел ладонью по ее бедру, потом по стянутому джинсами животу к талии. Его лицо сохраняло напускную суровость, но глаза лукаво блестели. Рука скользнула ей под рубашку и направилась к груди. Его дыхание участилось, но и Мэгги почувствовала, что задыхается.

– Вы убедились, что я не опасна?
– выдавила она.

– Да, сударыня. Вы не более опасны, чем заряженный дробовик. И вот что вас ждет, если вы снова вздумаете напасть на безоружного мужчину.

С восхитительной нежностью он коснулся ее соска и играл с ним, пока она не заметалась в исступлении и кровь не застучала бешено в каждой жилке, ее тела. Сознание того, что он испытывает столь же сильное желание, наполняло ее несказанной радостью.

– Теперь поняли?

– Да, сэр, - ответствовала Мэгги, тщетно пытаясь изобразить смиренную невинность. Она открывала в себе все новые неведомые уголки и была счастлива.

Сэм склонился над ней, волнуя дыханием волосы у виска.

– Вы уверены? Ваш вид не вызывает у меня особого доверия.

– Слово чести, мне и двух минут хватит, чтобы дойти до ближайшего комода и перевооружиться.

Сэм расхохотался, подхватил ее под локти, приподнял и прижал к себе; Мэгги радостно слушала, как смех поднимается из его горячей упругой груди.

Принцесса услышала шум и встревоженно заскулила. Сэм нехотя отступил, и Мэгги соскользнула ,со стола.

– Весьма сожалею, моя маленькая коварная искусительница, но я договорился с ветеринаром на десять пятнадцать. Мы отложим исполнение приговора, ладно?

Он поцеловал ее веки, потом кончик носа и наконец рот. Почти не отрывая губ, он прошептал:

– И предупреждаю: если повторится история с полотенцем, придется тебя заточить в темницу с периной.

Ветеринар рекомендовал тщательно обработать оба дома инсектицидом и предупредил, что собаки должны остаться у него на два-три дня.

– Поскольку щенки еще сосут мать, я вынужден применять щадящие препараты, но ваши собаки, кажется, поражены всеми паразитами, каких я только знаю. Сейчас везде полно клещей и блох. Надеюсь, скоро ударят настоящие морозы, и мы наконец вздохнем спокойней.

– Вы вылечите их?
– беспокоилась Мэгги.

– Вон тот, маленький, похоже, безнадежен. Вы, полагаю, подобрали их на улице?

Сэм печально кивнул, но Мэгги запротестовала:

– Но посмотрите, ведь Генри такой крепыш!