Тонкий лёд
Шрифт:
– Сэм, пожалуйста.., я хочу тебя. Голос Сэма был хриплым, слова едва различимы - он пытался овладеть собой.
– Подожди, любимая, дай мне секунду времени, иначе желание подведет меня.
Ждать! Да разве она не ждала его всю свою жизнь? И сейчас, когда он здесь, рядом, в ее объятиях, когда его голова покоится на ее груди и горячее, влажное дыхание, срываясь с его губ, обжигает сосок, она испытывала головокружительное наслаждение, не пережив еще самой близости. Возможно ли, чтобы женщина желала мужчину столь страстно, что была бы способна на экстаз прежде, чем он коснется ее?
Он
– Сэм... Сэм.., пожалуйста, - в беспамятстве всхлипывала она.
Его ненасытный рот упивался ею, его руки продолжали чертить на ее теле колдовские знаки. Ей хотелось слиться с ним, стать частью его - да разве выразишь это словами!
В полубезумном забытьи она устремилась рукой меж его стройных бедер, к желанной плоти, увиденной ею лишь мельком, когда он опускался к ней на постель.
– Я тоже хочу коснуться тебя, - прошептала она.
Он вздрогнул, словно обожженный каленым железом. Ее пальцы сомкнулись вокруг его затвердевшего естества. Лишь на краткий миг он дал ей волю, потом поймал ее запястье и поднял над головой.
– Мэгги, милая, что ты со мной делаешь?! Это выше моих сил!
Трепещущими руками он раздвинул ее бедра и приподнялся над ней. Приоткрыв губы и часто дыша, Мэгги неотрывно смотрела на его изменившиеся черты потемневшие и резко обозначившиеся скулы, глаза, сверкающие в тусклом свете ночника, словно обсидиан.
Он вошел в нее, и она вскрикнула. В отчаянии он спрятал лицо в ее волосах.
– Боже, Мэгги, прости! Я так давно.., и совсем забыл...
Он застонал и попытался отдалиться, но она обвила его ногами и не отпустила.
– Нет, не уходи! Дорогой, мне совсем не было больно. Было так хорошо, так чудесно - просто я сама забыла, вот и все.– Желание возрождалось в ней, жаркое и ненасытное. Погрузив пальцы в его волосы, она прижала его голову к груди. Пламя снова охватило обоих. Она жаждала обладать им и отдаться сама. Сэм, я не в силах говорить. Вернись ко мне.
Бесконечно долгий миг он оставался недвижим, погружен в самые глубины ее естества. Потом его губы нашли ее рот и припали к нему с отчаянием страждущего. Она взяла зубами его губу и, терзая языком, втянула в рот. Их тела слились, пальцы скользили по влажной плоти. Кто-то отбросил одеяло и скинул на пол подушки. Мэгги не помнила, она ли, нет ли. Кто-то задел ночник и свернул абажур набок. Даже если бы на них обрушилась крыша, они бы не заметили.
Сэм почувствовал, как напряженное ожидание сковало Мэгги, и дал себе волю. Их тела сплелись в яростной схватке. Мэгги услыхала свой крик и в следующее мгновение ощутила горячий выплеск жизненной силы, пронзивший ее тело. Она поняла, что никогда никого не любила так, как этого мужчину, и никогда близость не была так возвышенно-прекрасна.
И так пугающе безнадежна. Существовало слишком много причин, почему им не следовало.., почему они не должны были...
Откуда-то из глубины слабый голос разума твердил ей, что она снова позволила чувствам
Наконец ему удалось уместиться рядом с ней на узкой кровати. Ее голова покоилась на его плече. Наверное, он поднял одеяло: Мэгги припомнила, что, проснувшись на миг, испытала особое, новое для себя ощущение покоя и защищенности. Если бы не Сэм, оба наверняка замерзли бы. Мэгги была не в состоянии пошевелиться, даже если бы от этого зависела ее жизнь.
Прошли столетия, прежде чем Мэгги пробудилась; в полусне она услыхала голос Сэма и обрывки фраз. Не открывая глаз, она улыбнулась.
– ..лапочка.., позавтракать...– донеслось из кухни. Найди другого такого мужчину. Будь у нее силы говорить, она бы сказала, чего ей хотелось на завтрак. Ей хотелось его.
– ..и сегодня же поедем к доктору, - продолжал Сэм, и Мэгги вспомнила слишком поздно, - что оба позабыли о всяких мерах предосторожности, что для пары опытных взрослых людей было редкой безответственностью. Сожаления она, однако, не испытывала. Вряд ли Сэм предусмотрел возможность подобной встречи. Вероятно, он счел естественным, что Мэгги ограждена от риска, но после четырех лет воздержания она и не вспомнила, что нужно предохраняться. "
– ..выгнать всех блох, подкормить тебя, и ты будешь просто душечка.
У Мэгги глаза полезли на лоб. Выгнать блох? Подкормить?
И туг она вспомнила. Со стоном она высвободила из-под одеяла одну ногу, затем другую. Бедра нестерпимо ныли. И не только бедра. На ее лице расцвела улыбка. Она накинула фланелевый халат.
– Смотри-ка, уже проснулась.
– Ммм, - проворковала она, жалея, что не успела до его появления расчесать волосы и ополоснуть заспанное лицо.
– Может, ты к этому и не привыкла, но у тебя еще все впереди. Я, наверное, никогда не научусь готовить твое огненное зелье.
Мэгги приняла из его рук чашку и отпила. Было необычайно вкусно, и она не замедлила сообщить об этом Сэму. Причем в таких выражениях, словно вручала ему Нобелевскую премию в области искусства приготовления кофе. Сэм просиял.
– Я заглянул в чулан в поисках швабры и обнаружил кофеварку. И, поскольку этой моделью мне уже приходилось пользоваться, взял на себя смелость привести ее в действие.
– Как дети?
– В порядке. Пока только две лужи. Я уже выпускал Принцессу пробежаться, так что сейчас она дома, и вот что, Мэгги, - не останавливаясь, продолжал он, - ты должна знать, что я отвечаю за каждое сказанное мною слово.
Мэгги глотнула еще кофе, пытаясь растормошить сонные мозги. Что он такое сказал? Что намерен выгнать из нее блох и подкормить ее? Но ведь он это не о ней, а о собаках?..
– За все, что я сказал минувшей ночью, - пояснил он, заметив хмурую складку на ее лбу.
Складка обозначилась резче. Мэгги силилась припомнить хоть что-нибудь из сказанного им ночью. Что они делали, она еще могла вспомнить. Ее тело насквозь светилось этими воспоминаниями, что же до слов, то их было не так много. Ни с его стороны, ни с ее.