Товарищ "Чума" 7
Шрифт:
Пролог
Сентябрь 1942 г.
Третий Рейх.
Берлин.
Сказать, что рейхсфюрер СС был зол — это вообще не сказать ничего. Прошла вот уже пара недель, а профессор Левин и бригадефюрер СС Вилигут старались не попадаться ему на глаза без особых на то причин. Хотя, все ухищрения — лишь мертвому припарка. Если бы Гиммлер захотел их увидеть, ему бы моментально доставили двух коллег-оккультистов, пусть, и в весьма помятом виде.
И не поможет никакая магия Вилигута, в которой он и без того плутал, как в трёх соснах, пытаясь
Теперь расход «магического препарата» Гиммлер взял под свой жесткий контроль. С того самого дня без его личного распоряжения ни одна капля вещества не покидала особо охраняемого секретного хранилища. При всём, при этом, еще и каждое использование препарата проходило в присутствии рейхсфюрера СС. Он выдавал склянку с «Искрой» из собственных рук в руки Вилигута и находился рядом, пока старик тратил препарат на свои магические эксперименты
И всё из-за этого чертового русского ведьмака, будь он неладен! После случившейся трагедии Рудольф не находил себе места. Вот как ведьмаку удалось неопознанным проникнуть в особо охраняемый корпус института Хорста? Как удалось миновать охрану, не поднимая шума? Как-как-как?
На все эти вопросы Вилигут печально пожимал плечами и односложно отвечал, виновато разводя руками:
— Всё это магия, мой мальчик…
— А у нас с тобой что? Говно на палочке что ли, а не магия, Карл?
— Мне тяжело это признавать, Руди, — ответил старый генерал, — но русский ведьмак оказался весьма искушен в тайном искусстве. У настоящей ведьмы всегда найдётся тысяча и один способ задурить головы простакам, и они никогда не поймут, как она это провернула.
— Допустим… — нехотя признал правоту старого колдуна профессор Левин.
После случившейся трагедии… А эта была именно трагедия — ведь сам Рудольф умудрился попасть в немилость к всесильному рейхсфюреру СС, о погибших сотрудниках института геронтологии и охранниках он даже не думал. Невелика потеря — на их место всегда можно найти новых специалистов. Незаменимых, кроме самого Левина, Вилигута и Хорста в их структуре нет.
Так вот, после случившейся трагедии были допрошены все сотрудники, выжившие, раненые и пострадавшие во время паники, устроенной ведьмаком на территории научного учреждения. Кстати, способ, при помощи которого русский ведьмак умудрился устроить настоящий дурдом в стенах института геронтологии, тоже был удостоился немалого интереса Гиммлера.
Ведь способ, которым легко можно обращать в панику войска противника, стоит того, чтобы взять его на вооружение. А добивать деморализованного с помощью магии врага, куда легче чем сражаться с ним на равных. Но на данный момент этим способом владел только этот ненавистный русский колдун, что весьма нервировало рейсфюрера СС. А если рейхсфюрер СС нервничает… Ну, вы сами понимаете, чем всё это может закончиться для тех, кому посчастливится попасть под его горячую руку.
Хотя ни профессор Левин, ни тем более старик Вилигут, не считали себя виновными в этом происшествии. Только вот поди, докажи Генриху, что всё это не так, как кажется со стороны. И никто из соратников по случившемуся
И, похоже, что их чаяния потихоньку сбывались. Ведь сначала Гиммлер вообще хотел их пристрелить на месте. Ведь теперь секретом профессора Трефилова владели русские. К тому же, враги заполучили в свои руки еще двоих одарённых, пусть и весьма неопытных и невысокого ранга, как утверждал Карл, но это-то как раз дело весьма поправимое.
Используя всё имеющиеся в своём арсенале красноречие, коллеги по несчастью постарались убедить рейсхфюрера СС, что ничего серьёзного у русских не выйдет. Ведь главная доктрина СССР — марксизм-ленинизм, вообще отрицала всякое такое «потусторонне-оккультное», проповедуя оголтелый атеизм и диалектический материализм.
Коммунисты считали, что Бога нет, соответственно, нет и Сатаны. Не существует никаких магических и чудотворных сил и энергий, кроме существующих в природе и доказанных современной наукой. И никто в Советском Союзе не пойдет против политики партии, рискуя оказаться в холодных и ужасных северных лагерях.
И Гиммлер, к неописуемой радости Левина и Вилигута, согласился с этими доводами. Он прекрасно знал о «сложных» отношениях красных комиссаров с верой и религией. В СССР не могло идти и речи о «неких оккультных науках», а инакомыслящих учёных, которых в Германии так привечал Гиммлер, в СССР быстро и тихо давили репрессиями.
Так что в ближайшее время, и рейхсфюрер с этим был согласен, изобретение Трефилова не заработает. По крайней мере, в промышленных масштабах. И еще, по заверению старого генерала, выходило так, что русский ведьмак находился сейчас не в самой лучшей форме.
Он практически не держал удар старого колдуна, хоть ему кто-то и помогал. Скорее всего, та самая «ручная нечисть» с которой Карл уже сталкивался. Без её помощи старый колдун уже раздавил бы русского наглеца. Даже если русские поставят в строй новообращенных колдунов, с точечными уколами жалкой горстки одарённых справиться вполне по силам.
Правда, опять же, с помощью всё той же неразлучной парочки — Вилигута и Левина. Их третий коллега профессор Волли Хорст, посвященный во все таинства колдовства, на данный момент был совершенно недееспособен. Как бы там ни было, но других знатоков магии у Гиммлера под рукой не было. Так что рано или поздно, он всё равно сменил бы гнев на милость.
«Лучше, конечно бы, пораньше…» — размышлял Рудольф, стоя у кровати своего коллеги — Волли Хорста, лишь чудом выжившего во время атаки русского колдуна.
Выжить-то профессор Хорст выжил, но в себя до сих пор не пришел — уж слишком критическими были повреждения головного мозга невезучего оберштурмбаннфюрера СС. Ему практически размозжило голову рухнувшей кирпичной стеной, что разбил при нападении на институт клятый ведьмак! После того, как русские сбежали, применив какое-то особо изощренное колдовство (Вилигут сообщил Гиммлеру, что это была какая-то древняя и забытая вариация пространственной магии, позволяющая магу переноситься на любые расстояния), прибывший бригадефюрер срочно ввел «Искру» Хорсту и провел над ним самый мощный обряд исцеления, на какой был способен.