Тонкий лёд
Шрифт:
Он постучал и, прежде чем она успела отозваться, заглянул в дверь.
– Мэгги, можно открыть окно? Твой дом меньше моего, здесь душновато.
– Как хочешь.
– Угу. Спасибо.
Он помедлил, и она взглянула на него вопросительно. Она оставила для него свет в гостиной, и яркий луч падал из двери на край кровати.
– Никогда не приходилось спать на перине. Как на большой подушке, да?
– Многим не приходилось. У Джубала жесткая кровать, но в ней по крайней мере тебе будет тепло.
– Я-то
А ей? Разве она не следила за каждым его движением, когда он возвратился с Принцессой с прогулки? Разве не представлялся он ей стоящим под душем в ее старой, на кривых ножках, ванне, за прозрачной пластиковой занавеской, не скрывающей его тела? Во всех подробностях?
– Сэм, ты хочешь что-то сказать? Время уже за полночь.
Он помолчал, потом медленно произнес:
– Наверное, просто хотел пожелать тебе спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Сэм.
И вдруг он толкнул дверь и шагнул в комнату. Мэгги увидела, что на нем только джинсы и ничего больше.
– Черт побери, Мэгги, как ты можешь! Неужели ты думаешь, я засну, зная, что нас разделяет только эта стена? Неужели ты не видишь, как я хочу тебя? Или тебе все равно?
Мэгги не стала ждать, когда страх снова завладеет ею. Одним движением руки она откинула одеяло.
– Иди ко мне, Сэм.
Глава 9
Сэм посмотрел на нее, и длился этот взгляд, казалось, целую вечность. Все его желания и чаяния обрели ответ в призыве ее глаз. Потом, не медля более ни единого мгновения, он скинул джинсы и приблизился к ней. Его волосы были еще влажными после душа, от него исходил свежий аромат зубной пасты, хвойного лосьона и жимолости. Он был прекрасен.
– Мэгги, ты уверена?
Он стоял у края ее постели, из комнаты лился свет, играя в волосах на его груди. Они были не седыми, а черными. У него было тело мужчины, вступившего в пору зрелости: твердое, мускулистое - такое куется годами. Его лицо оставалось в тени, и Мэгги включила ночник.
Она хотела видеть его.
Она хотела видеть его всего.
– Я уверена.
Она улыбнулась ему из своего уютного гнездышка, и иных уверений не требовалось. Через миг два тела потонули в пуховых глубинах, погрузились в собственный уютный мирок.
Сэм склонился над ней, и его губы прильнули к ее губам, как мотылек к цветку, и пили из них, пока Мэгги не забилась беспомощно, вцепившись пальцами в его плечи. Легчайшим прикосновением языка он провел линию меж ее губ и, приподняв голову, послал ей улыбку. Желание жгло ее невыносимым пламенем. Не в силах более сдерживать себя, она, извиваясь, высвободилась из ночной рубашки, чтобы всем телом ощутить каждый дюйм его плоти, ее тепло и силу. С ее губ слетел тихий стон, похожий на плач, и Сэм, словно услыхав долгожданный зов, сжал ее в объятиях и зарылся лицом в волосы.
– Мэгги, Мэгги, что за колдовские
Его твердый, гладко выбритый подбородок скользнул по ее щеке, он нашел ее губы и раскрыл их своими. Его язык дерзко и жадно овладел ее ртом, требуя ответного вожделения.
От былых сомнений не осталось и следа. Мэгги поняла, что никогда не насытится этим мужчиной, что сила, влекущая ее к нему, не иссякнет, что он нужен ей весь - телом, душой и разумом. Жажда обладать им ослепила ее, и ей стало жутко.
Что, что я делаю?– в отчаянии твердила она. Ведь они такие разные, любая мелочь становилась причиной ссоры. Зачем только она рассказала ему о прошлом? Он задал какой-то незначащий вопрос - она даже не могла припомнить, какой именно, - но ведь он не просил ее выворачивать душу наизнанку. А она, словно жаждущая любви школьница, захотела, чтобы он знал о ней все и все-таки любил. Воистину здравый смысл оставил ее. Мать ведь предупреждала, что одиночество сказывается на женской психике не лучшим образом.
– Мэгги, Мэгги, очнись, ты нужна мне здесь, - прошептал Сэм.
Она глубоко вздохнула. Ее неподвижный взгляд был устремлен поверх его плеча. Он поднял голову и посмотрел на нее - она нехотя встретилась с ним глазами. Выйти из игры теперь уже невозможно.
– Не пугай меня так, милая. Если ты не готова, я подожду. Только не исчезай - не удаляйся туда, где я не смогу быть рядом с тобой.
Его ладони, его губы нежно ласкали ее лицо. Странно, неужели его рот когда-то казался ей грубым? Его губы и эта улыбка с удивительными характерными складочками в уголках. О, как она любит каждый их изгиб!
Мэгги приподнялась с подушки и легко поцеловала его. Он обнял ее крепче. "
– Прости. Я слишком долго была одна.
– Я тоже, радость моя. Я не хочу тебя принуждать, но...
Из ее груди вырвался сдавленный смех, и его глаза засверкали темным пламенем.
– Так возьми же меня.
Повторять не пришлось. Сминая пуховые волны постели, он перевернулся на спину, увлекая ее, и поднял над собой так, что ее груди едва касались его груди.
– Боже, как ты прекрасна, - простонал он.– Я так хочу тебя, что боюсь причинить тебе боль.
– Не бойся, - выдохнула она.
Он поцеловал ее снова, желая испить ее до дна, требуя еще и еще. Потом провел губами вдоль ее шеи, поднял над собой и стал целовать ей плечи и грудь. Когда его язык коснулся ее соска, жгучее лезвие наслаждения пронзило ее невыразимой болью. Опершись на локти, она погрузила пальцы в жесткие кольца на его груди и ощутила упругие выступы мускулов. По его телу пробежала дрожь. Переменив положение, он отбросил простыни и провел руками вдоль ее тела. Она чувствовала у бедра его пульсирующую плоть. Кольцо ее объятий сжалось теснее, ногти впились в его спину.