Темные берега
Шрифт:
Горожане готовились к празднику закрытия ворот, когда большие ворота запирались до наступления торгового времени и ни единому чужаку в город открыто было не войти. С этого дня, а не с Равноденствия, как в Светлой, начинался отсчет года. От того и праздновали это закрытие с размахом и даже отпускали по домам всех провинных из темницы. А что им после гуляний предстояло возвратиться обратно, то уже дело десятое. Сегодня, что странно перед праздником, в трактире было маловато народу. Поздоровавшись с вечно суетящимся трактирщиком, Вел вышел на задний
– Какого проклятого ты здесь?!
– сквозь брань и грохот расслышал Велдар голос стража. Талас отпихнул мальчишку к дверям. Судя по растрёпанной косе и разбитым кулакам, в драке довелось поучаствовать и ему. Северянин прижимал ладонь к боку, не иначе кто-то не погнушался напомнить стражу о недавнем ранении хорошим тычком. Это не шутливый бой с охотником...
Вел немедленно заозирался в поисках Афгара и, разглядев сквозь обступившую дерущихся толпу, черноволосую голову попутчика, загнул разбессовестную матерщину.
– Какая свара без охотника?
– покачал головой парень, он не удивится, если узнает, что тот её и затеял.
Талас, поморщившись кивнул на дверь, приказывая катиться вон. Дверь, не успел Велдар моргнуть, распахнувшись, стукнула по бревенчатой стене, и из трактира вышел старшина - не иначе как хозяин подсуетился... Следом появился Кивор - правая рука Мархала и его верный советчик. Круг зевак мгновенно рассеялся, так же быстро растащили и озверевших бойцов. Хайда - получив возможность разглядеть афгаровского противника - понял Вел. Ожидать, что он, побратавшись с чужаками, станет пить за память Ластара за одним столом, было бы не малой глупостью.
– Забирай обоих!
– мельком глянув на, успевших прилично изукрасить друг друга, парней, приказал Мархал. Кивор покачал головой и нехотя кликнул своих ребят. Провинившихся, не смотря на неслабое сопротивление, скрутили и поволокли к выходу.
– В темницу.
– Посочувствовал один из дозорных.
– Хорошо плетей не всыпал.
– Со знанием дела хмыкнул Кивор.
– Три дня бы не очухались - у старшины рука набитая.
Мальчишка передёрнулся от его слов, а Мархал, подойдя к светлинцам, от души отвесил оплеуху Таласу. Тот, утерев шустро побежавшую из носа, струйку крови, вмазал старшине по зубам. И со стоном согнулся, прижав локоть к боку. Велдар, стиснув зубы, встал между старшиной и побледневшим от боли попутчиком.
– Остынь.
– Неожиданно спокойно сказал дозорный вожак - Забирай его отсюда.
И сгрёб за рукав северянина:
– Завтра в карауле не увижу - посажу под замок с остальными.
***
"От того Мархал в Горячих озёрах и старшина и слушается его сотня не обделенных упрямством и своеволием парней, пуще родителя,
***
Гнусный запах сырости и крови. Ни чего омерзительнее он не мог припомнить с той поры, как лишился волчьего чутья. Деревянная, рябая от плесени стена плыла перед глазами, и Афгар помотал головой, отгоняя дурь. Волосы с левой стороны склеило подсыхающей кровью и, дёрнув за прилипшую к коже прядь, наёмник почувствовал, как по щеке потекла тёплая струйка. Оружие дозорным полагалось оставлять на входе в трактир, на подобный случай. Но крысиное отродье - Хайда полоснул его осколком разбитого в потасовке кувшина, метил в глаз да промахнулся и острый край обожженного черепка вспорол кожу на виске.
Глухая брань за спиной заставила наёмника вздрогнуть. Оглянувшись, он разглядел в темноте частую решетку, отделявшую его от недавнего противника. По спине хлестануло холодом. Да не от того, что враг все это время был за спиной, за хлипкой решеткой, которую, постаравшись, Афгар сам мог бы разобрать на планки. А от того, что он вновь видел в темноте; пусть и не так как раньше, но означало это, что Белый волк оставил девчонку без защиты. Случиться это могло лишь в случае её смерти, а значит и всех остальных!
– Хайда!
– окликнул охотник дозорного, мстительно радуясь его испугу, потому что глаза неизбежно засветились во тьме. Горячеозёрец с проклятьями вскочил на ноги и вцепился пальцами в планки перегородки.
– Здесь охрана есть?
– спросил наёмник, отмахнув всколыхнувшуюся в душе неприязнь.
– Сбежать метишь?
– с усмешкой сказал тот, решив, что темнота играет с ним невесёлую шутку и желтоватые отблески звериного взгляда приблазнились от выпитого накануне.
– Ты обжился тут, а мне снаружи удобнее.
Узкое окошко на дальней стене было забрано деревянными прутьями, которые можно попробовать выбить; беда только в том, что добраться до них мешала всё та же решетка.
– Никак сквозняки замучили?
– съязвил между тем Хайда. Длинная ссадина на скуле обезобразила его худое лицо, разорванный Таласом ворот, сполз с плеча, открывая татуировку дозорного щита, рассечённую старым кривым шрамом.
– Мигрень.
– Фыркнул Афгар, дернув хитро подогнанную плашку. Та сухо щёлкнула, но не сломалась.
– Вино у нас крепкое.
– Издевательски усмехнулся парень, наблюдая за его стараниями.
– Зато кувшины слабые. Помочь не хочешь?
– Нет.
– Дозорный прислонился к стене, сложив руки на груди.
– Старшину боишься?
– осклабился охотник.
– Не хочу отказывать себе в удовольствии, посмотреть, как Мархал будет пороть тебя за побег.
– Небось, меч бы заложил, лишь бы он это сделать тебе доверил?
– наёмник, наконец, оставил в покое на удивление прочную деревяшку.