Темные берега
Шрифт:
***
Дом старосты, стоявший на самой окраине города, в считанное время превратили в лекарскую избу, куда сбежались все женщины, худо-бедно понимавшие в травах и лекарском ремесле. Сюда, на край города, огню не добраться даже в случае большого пожара, так говорила Нарга, но яркое против тёмного неба пламя, видневшееся из-за крыш, пугало Рэй. Но она как зачарованная подолгу стояла на крыльце и смотрела вдаль, пересиливая непонятное желание выбраться из-за кованых игл высокого забора и пойти к воротам, где идет бой, ведь там, Мгла задери, среди светлинских наёмников теперь её место...
Горячеозёрцам удалось потушить пламя, и теперь они, насколько это было сейчас
Тайер, почерпнув в деревянную бадью горючего масла из караульных запасов, взобралась по опорам сторожевой вышки и плеснула его за стену, на головы не успевших ворваться в город головорезов. Масло вспыхнуло от огней факелов, но кто-то расторопный тут же метнул в светлинку короткое копьё, ударившее в стык смотанных верёвкой жердей. Верёвка лопнула, высвобождая тяжёлые слеги и наёмница, не успев перехватиться, загремела вниз. Велдар, каким-то немыслимым чудом в окружающей суматохе, увидел её падение и бросился на помощь, угодив в ощетинившуюся оружием толпу, немедленно поглотившую его, вынудив отбивать удары своих и чужих. Мальчишку закружило в подгорченном дымом водовороте схватки, скалящемся яростными лицами друзей и врагов, бесконечной вереницей мелькавших перед глазами, оглушающем, слившимися в дурной гомон, криками боли, бранью, звоном оружия, мучительно-испуганным ржанием и стуком подков по деревянным щитам у ворот. И единственной мыслью Вела было уже не добраться до светлинки, а выбраться из этой круговерти живым. Кривое зазубренное лезвие вражеского клинка, от которого парню не достало сноровки увернуться, скользью прошло по левому боку, он выронил меч, получил увесистого пинка в тот же бок и оказался на земле, корчась от нестерпимой боли. Кто-то из своих, не было сил разглядывать, вздернул его за шкирку словно щенка и оттолкнул к стене. Прижавшись лопатками к горячим от близкого пожара бревнам городской кузницы Велдар впервые на памяти вспоминал Великую Хозяйку, ту, что направляет людские дороги и отводит погибель...
Дозорные, отстоявшие и сохранившие свободным город в границах сарзасского удела, оказались не простыми соперниками для людей Фарната. В ватаге животорговцев хороших воинов не было. Сарзасские пленники, променявшие рабский торг на разбойничий поромысел, редкие выжившие беглецы из войска властелина, но большая часть фарнатовской братии, как и сам предводитель, были родом из разрушенных Противостоянием поселений. Поначалу небольшие отряды спасшихся от армии Барагола поселян нападали на неохраняемые торговые обозы, убивая лишь людей. После - начали прихватывать и добро; и вскоре смекнули: зачем порешать обобранных купцов, если их можно продать. Небольшие отряды собрались в разбойничью шайку, держащую в страхе все малочисленные города, обзавелись вожаком и, позабыв былую месть, наладили постоянный торг с Сарзасом...
Дозорные оттеснили фарнатовцев к самым воротам, не давая возможности прорваться в жилую часть города, отстоящую далеко от въезда. Горела крыша дозорного дома и часть внешней стены, куда попало выплеснутое Тайер масло, но этот пожар не мог учинить Горячим озёрам большого вреда...
Кордонских не учили оборонять города, их делом было хранить границы союзного удела от не знающих угомона северных племён, верховоды которых, прикормленные Бараголом, то и дело снаряжали походы в противу объединившихся после войны правителей, да
А уж о том, что кто-то вдруг отважится напасть на окруженную тройной стеной граничную крепость, и помыслить было невозможно. Талас, хотя и был в числе последнего, направленного Свором в пору Противостояния в помощь Светлой, воинского отряда, так же в этом мастерстве не слишком преуспел. Животорговцы имели численное преимущество, но как видно привыкли брать нахрапом, а к продолжительному бою оказались не готовы и против организованного отпора Мархаловых ребят были слабоваты. Зато сноровисты в поджоге - мигом запалили караулку и полуразбитую дозорную вышку, полыхнувшие так, что стало как по дневному светло. Северянин прихватил не в меру шустрого лучника на площадке чудом уцелевшей верхницы на внешней стене, когда тот, сквозь смрадный чад смолистого дерева и мутное предутреннее марево, нацеливал очередную стрелу, облепленную у наконечника вязкой, споро горящей дрянью. Покуда Талас, добравшись до паскудника, приложил его лбом о деревянную перекладину, стрелок успел поджечь близкую к торговой площади деревянную кузницу.
Взорвавшаяся в караулке бадья с горючим маслом, разметала куски пылающих брёвен едва ли не до ремесленного квартала, они прошибли внешнюю стену дозорного дома погребшую под собой и своих и чужих. Страж, успевший спуститься с вышки до того как её снесло остатками караульного сруба, угодил под обломки и уже на бегу его шибануло в спину горящими ощепьями, сбивая с ног, оглушая. Полотняная куртка немедленно вспыхнула, наёмник перекатился на спину, сбивая огонь и случаем не угодил под копыта напуганных взрывом, потерявших всадников коней...
***
Дымная горечь забивала ноздри и невероятно ела глаза. Из-за жирного масляного чада, густо вьющегося над улицами Горячих озёр, видно было не дальше вытянутой руки. Наёмник не предполагал, что придется, пусть и вскользь, пожалеть о своем опрометчивом отказе надеть броню. Среди бандитской шушеры на удивление скоро сыскался достойный соперник. Бывший боец бараголовского войска, непонятно каким ветром занесённый в шайку разномастного отребья, дрался легко и жестко, не спуская просчетов и промахов пусть и более молодого, но попривыкшего к честным боям противника. Легкий меч вечного путника и дорогой, верняком отобранный из поклажи какого-нибудь невезучего торговца, сарзасский клинок неминуемо встретились в безумной круговерти городского боя. Оказавшись лицом к лицу, одновременно отмахнув всколыхнувшуюся ярость узнавания, бывшие боевые братья (как не тошно, но, правда, одна) наградили друг друга отборными проклятьями, запалившими в глазах диковатый огонь.
– Распадский ублюдок, - оскалился сарзасец. Светлые спутанные волосы его были в крови. Чужой, наверняка от меча этого животорговца пал не один дозорный.
– Ты пожалеешь, что не подох раньше!
Охотник ответил, без слов, ударив неожиданно и резко, лезвие вскользь чиркнуло по плечу фарнатовца, не защищённому узорным плетением кольчужной брони, наверняка так же добытой покражей. Не успев удивиться быстроте соперника, казалось не обратившего внимания на ранение, Афгар вынужден был отступать, защищаясь.
Уходящая ночь полыхнула заревом очередного пожара, подбавившего дыма в, и без того мутную, завесу над городом. Повержено хрустнули под ногами осколки глиняных плит, разнесённых взрывом, и охотник на мгновение потерял равновесие; острие сарзасского клинка легко вспороло плотную кожу куртки, лишь везением не причинив вреда. Зачерпнув из-под ног горсть битых черепков, Афгар швырнул их в лицо животорговца.
Затянутые смогом руины дозорного дома, укрыв наемника, превратились в смертельную западню для бывшего бараголовца, ринувшегося следом...