Темные берега
Шрифт:
***
Рассветный луч напару с ощутимо-прохладным утренним ветром просочился в расхабаренную кем-то чердачную дверь. На тёсаных, потемневших от времени стропилах, под крышей, таскаемый сквозняком лениво мотался мутный хвост грязной паутины, выписывая замысловатые фигуры. Вел некоторое время наблюдал за его невесомыми, неспешными колыханиями, чувствуя желание немедленно скрутить паучью обитель на первую попавшуюся щепку и выкинуть вон вместе с хозяином. Велдар по домашней привычке проснулся рано и теперь, рассеянно прислушиваясь
Грохоча железными ободьями колес, к дому знахарки подъехала повозка. Неровное бряканье тяжеленного засова и торопливые шаги по ступеням известили о том, что кому-то не терпится поправить здоровье после трех дней празднества. И, судя по тому, что Нарга, ругаясь и звякая склянками, заспешила из дому, дело обстояло худо.
Мальчишка огляделся по сторонам. Наставника, к удивлению, уже унесла нелегкая по каким-то важным делам, о которых тот не считал нужным распространяться. Но Вел уверенно полагал, что учитель, разумеется, в обществе Мархала, попросту отправился в трактир.
Охотник, едва Велдар оглянулся в его сторону, открыл глаза, но, узнав попутчика, лишь недовольно нахмурился. Парень удивленно разинул рот, когда Афгар не поднялся, заспанно щурясь и проклиная его на все стороны, как бывало обычно, а, натянув на голову валянное из козьей шерсти одеяло, преспокойно уснул вновь.
Вел попытался было бесшумно выбраться во двор, но дернув со вбитого в стену крюка свою куртку, обрушил остальное, висевшее на нём барахло, с грохотом брякнувшееся на пол.
– Провались ты уже ко всем проклятым!
– рявкнул Талас.
– Ох, тьма тебя задери!
Северянин, позабыв о Велдаре, схватился за голову. С его лица вмиг слинял загар, которым, лишний раз выделяя среди местных, наградило стража непривычно горячее солнце. Винный гад, которому вчера не удалось потешиться над изрядно пьяными наёмниками, наведя на драку, или ещё какую блажь, сегодня получит свое. Почти злорадно усмехаясь про себя, Вел захлопнул чердачную дверь и спустился по лестнице.
***
С закрытием ворот и прекращением торговли жизнь в городе не затихла, а скорее наоборот - горячеозёрцы, до того торчавшие на торговых рядах или дозорной вышке, спешили заняться домашним делом.
Многие дозорные, в основном успевшие обзавестись семьями, жили в городе и даже в береговой деревушке, но всё же большинство мархаловых ребят селились в общем доме, что стоял недалеко от караульной вышки. Дом этот, единственный в округе был выстроен из, обожженных огнем до каменной прочности, глиняных плит. Наверняка на случай поджога, потому как был единственным строением, стоявшим поблизости от ворот. В обнесенной изгородью усадьбе, помимо боевого двора (где упражнялись в умениях дозорные и эти же умения приобретали молодые войны) и конюшни, была своя оружейная (оружие
Любой горячеозёрец старше пятнадцати лет, если только от рождения не калека, обязан был служить городу. И все - от торговца до конюха - обучались воинскому делу и, в случае нападения они сражались в бою наравне с дозорными.
***
Город атаковали в ночь. Когда вспыхнули и зачадили смрадной гарью, облитые невесть, какой пакостью лиственничные створы больших ворот, задремавший было на вышке дозорный, не до конца ещё оклемавшийся после праздничных дней, затарабанил древком копья в привешенный на слегу литой железный кругляк; загудевший по дурному, поднимая город.
Береговая деревушка, всполошенная заревом огня и гулким звоном сполоха, в раз согнала сонную дурь - улицы осветились огнями факелов и копотных смоляных фонарей, загремели щеколды калиток и лошадиных станков, лай спущенных с привязей псов, сопровождавших всадников, эхом разнесся по спящему берегу. Нарга споро похватала склянки и тугие вьюки с травами, загрузила в повозку, запряженную старой, изгнанной из конюшен за хромоту, кобылой и они с Рэй заспешили по дороге, клубящейся поднятой лошадиными копытами пылью, к подсвеченному леденящим душу огненным отсветом городу.
"Чужая земля, чужая, длящаяся не одно десятилетие, война. Каждый горячеозёрец готов к ней кажется от роду. Какая радость им, пришлым чужакам, на которых по сию пору смотрят едва ли не с презрением и Мархаловой только упредой не плюют в след, ввязываться в этот бой?" - Афгар хмуро косился на проводника, совещавшегося с Мархалом у стен дозорного дома. На лице Лана была яростная решимость стоять до конца. Нарга обмолвилась, что следопыт старшине жизнью обязан, да и они, приходилось признать, тоже...
– Лан, - окликнул следопыта Талас. Жесткий взгляд северянина не предвещал ни чего хорошего. Проводник молча обернулся.
– Куда ты тащишь его?!
– страж раздраженно кивнул на, стоявшего в стороне, Велдара.
– Едва ли он найдет противника по силам.
– Если бы не дозор, его, как и нас всех, уже бы сожрали вороны в каменной пустыне!
– нахмурил брови Лан. Он успел надеть броню и стянул волосы на затылке разлохмаченной по краям, замызганной повязкой.
– Мы все обязаны жизнью Мархалу и его войску, Я думаю, тебе это известно.
– Мы обязаны, - гневно сощурив глаза, процедил Талас. Куда девалась его сдержанность?
– Мы можем этот долг возвратить! А парень - не воин!
– Ты - наставник, и его жизнь - твоя забота, отправь мальчишку к Нарге.
– Вмешался охотник.
– Тебя в своё время много кто отводил от войны?
– в упор глянув на наёмника, поинтересовался Лан. Но тот лишь усмехнулся.
– Вел!
– обернувшись, рявкнул Афгар - Проваливай в город!
Велдар зло уставился на попутчиков и не двинулся с места. Он слыхал разговор до последнего слова и в эту минуту почти ненавидел взявшихся за заботу попутчиков...