Танцовщица
Шрифт:
Я вернулась в зал, ища глазами Дамира. Мне хотелось подойти к нему, дерзко улыбнуться и сказать: «Твой брат — идиот, но я с ним разобралась. С тебя причитается».
И я нашла его.
Он стоял у дальней стены, но не один.
Регина.
Эта черная вдова вцепилась в его локоть мертвой хваткой. Я видела ее профиль — напряженный, хищный, почти истеричный. Она что-то горячо шептала ему, заглядывая в глаза, тянула его прочь от гостей, в тень портьер.
В груди кольнуло. Совсем чуть-чуть.
«Спокойно, Ветрова, — сказала я сама себе. — Это же именно то, чего он хотел».
Дамир не выглядел счастливым. Он выглядел раздраженным, пытался высвободить руку, но Регина тащила его с настойчивостью бульдозера.
«Игра началась, — пронеслось в голове. — Все идет по плану. Она сломалась. Она не выдержала нашего спектакля, не выдержала моего розового платья, того поцелуя у алтаря и моей наглости. Она поплыла. Сейчас она будет умолять его вернуться, будет унижаться, предавая своего драгоценного Карима».
Фыркнула. Не понимаю, как можно было уйти к Кариму, когдя рядом с тобой был такой мужчина как…
Дамир обернулся. Его взгляд встретился с моим через весь зал. В его темных глазах я увидела немой вопрос, может быть, даже просьбу о помощи или попытку объяснить ситуацию. Он словно говорил: «Я не хотел этого, она сама прицепилась».
Я усмехнулась.
Ну уж нет, милый. Ты хотел, чтобы она ревновала? Получай. Это твой триумф. Добивай ее.
Я медленно поднесла бокал с водой к губам, салютуя ему, и дерзко, весело подмигнула.
«Давай, босс. Развлекайся. Это твой выход».
Я даже слегка качнула головой, показывая, что не в обиде. Мол, иди, слушай ее признания, наслаждайся своей местью. Я подожду.
Дамир нахмурился, увидев мой жест, но Регина снова дернула его, и они скрылись за поворотом темного коридора.
Я осталась одна посреди праздничной толпы. Довольная собой, своим спокойствием и тем, как идеально мы разыграли эту партию.
Сделала глубокий вдох, собираясь пойти к фуршетному столу и наградить себя чем-нибудь вкусным…
И в этот момент свет выключили.
Не во всем зале. В моей голове.
Сначала исчезли звуки. Веселый гул голосов, звон бокалов, музыка — все это вдруг стало далеким, словно я оказалась под толщей воды. В ушах нарастал тонкий, противный писк.
«Что за…» — подумала я, пытаясь сделать шаг.
Но пол под ногами качнулся. Паркет вдруг стал мягким, как болото.
Меня бросило в жар. Потом в холод. Липкий, ледяной пот мгновенно проступил на спине, под моим открытым топом. Руки… Я посмотрела на свои руки. Они тряслись так, что вода в бокале расплескивалась на розовый шелк юбки.
Господи, нет.
Мозг, затуманенный эйфорией от победы над Каримом и адреналином, пропустил все тревожные звоночки. Я не почувствовала легкого голода. Я не заметила тремора. Адреналин сжигал сахар с космической скоростью, а я стояла и улыбалась, как дура, пока мой организм отключал системы жизнеобеспечения одну за другой.
«Сумка… — паническая мысль билась в черепе, как пойманная птица. — Где сумка? Глюкоза…»
Я повернула голову. Сумка лежала на столике. В метре от меня. Всего один метр.
Но этот метр сейчас казался марафоном.
Перед глазами поплыли черные мушки, которые быстро сливались в одно сплошное пятно. Периферийное зрение исчезло. Я видела только узкий туннель, в конце которого плыла эта чертова сумочка.
— Дамир… — попыталась позвать я, но губы онемели. Языка я не чувствовала. Вместо крика вырвался жалкий хрип.
Его нет. Он ушел с ней. Я сама отправила его туда. Я ему подмигнула! Идиотка!
Ноги стали ватными. Колени просто перестали существовать.
Я попыталась опереться о колонну, но рука соскользнула по гладкому мрамору.
«Не падай. Только не падай. Не позорься», — умоляла я себя.
Но тело больше мне не подчинялось.
Последнее, что я увидела, — это испуганное лицо какой-то женщины в жемчугах, которая смотрела на меня, открыв рот. А потом пол стремительно полетел мне навстречу.
Удара я почти не почувствовала. Темнота накрыла меня мягким, тяжелым одеялом, выключая свет, звук и стыд.
Темнота не была пустой. В ней плавали цветные круги и гул, похожий на шум прибоя, который бьет о берег где-то очень далеко.
Я пыталась всплыть. Я знала, что мне нужно наверх, туда, где свет и воздух, но тело было тяжелым, словно налитым свинцом.
Сквозь этот гул, словно сквозь толщу воды, пробился голос. Знакомый. Обычно холодный и командный, сейчас он дрожал от напряжения.
— Давай, маленькая… — прошептал кто-то совсем рядом, и горячее дыхание коснулось моего уха. — Возвращайся ко мне. Сейчас же. Дыши.
«Маленькая?» — возмутилось мое подсознание. Этот эпитет царапнул гордость даже в состоянии полукомы.
Я почувствовала прикосновение к своему лицу.
С трудом разлепила веки.
Мир был мутным. Сначала я увидела только белое пятно, потом оно сфокусировалось в перекошенное страхом лицо Дамира. Он нависал надо мной, бледный, с растрепанными волосами, совсем не похожий на того Джеймса Бонда, с которым я заходила в зал.
— Сам ты маленький, Тапиров, — прохрипела я. Язык еле ворочался, во рту был привкус меди и чего-то химического.