Танцовщица

Андрес Кэти

— Он такой упрямый, Альфия Закировна, — подхватила она игру, и её голос зазвучал мягко, почти ласково. — Пришлось уступить. Мужчине нужно чувствовать себя победителем, даже если поле битвы — это просто матрас. Стакан пострадал зря.

Мама выдохнула с облегчением, прижав руку к груди.

— Ох, ну слава Аллаху! А я-то уж надумала… Ну, милые бранятся — только тешатся. Главное, что сейчас вы улыбаетесь.

Улыбка Регины сползла с лица, сменившись кислой гримасой.

Отец крякнул, поправляя очки. В его взгляде

мелькнуло что-то похожее на одобрение. Ему нравилось, когда проблемы решались быстро и без нытья.

— С фэн-шуем вы дома разбирайтесь, — проворчал он, но уже без злости. — Здесь командую я. А теперь к делу. Оба сына женились, оба остепенились…

Я сжал руку Киры под столом чуть крепче.

— Учитывая нашу ситуацию… и наши страсти — он перевел взгляд на Регину и Карима — Год. Через год вернемся к разговору о наследстве.

— Отец! — подскочил брат, опрокидывая стул. Его лицо пошло красными пятнами. — Это нечестно! Я уже управляю! У меня стаж! А он… он просто притащил девку из ниоткуда!

А я едва ли не расхохотался.

Как же он был предсказуем. И как предсказуем был отец. Идеально!

Я медленно, с достоинством поднял бокал с соком, сделал глоток и посмотрел на брата с ленивой, снисходительной улыбкой.

— А чего ты так переживаешь, брат? — спросил я тихо, но так, что каждое слово ввинчивалось в тишину. — У вас же идеальная, крепкая семья. Проверенная временем. Или ты не доверяешь своей жене?

Карим задохнулся от возмущения, открывая и закрывая рот, как рыба. Лицо его пошло пунцовыми пятнами, выдавая истерику, которую он с трудом сдерживал.

— А ты вообще рот закрой! — взвизгнул он, теряя остатки самообладания. — Я не ей не доверяю, а тебе! Видел, как вчера ты прижимал мою жену! Жениться не успел, а все туда же!

Звон упавшей вилки прозвучал как гонг. Регина выронила прибор, и тот со стуком ударился о фарфор. Она побледнела так, что стала похожа на восковую фигуру. Она прекрасно знала, кто кого прижимал и кто был инициатором. И сейчас она молилась всем богам, чтобы я не открыл рот и не рассказал правду.

Я медленно перевел взгляд с перекошенного лица брата на свою тарелку, отрезал кусочек сырника и отправил его в рот. Спокойствие — вот что убивает таких людей, как Карим, быстрее пули.

— У тебя галлюцинации на почве ревности, Карим, — произнес я равнодушно, даже не глядя на него. — Вчера я был занят тем, что спасал жизнь своей жене. А твою жену я всего лишь попросил отойти с дороги. Но если тебе нравится фантазировать о том, что я жажду твою женщину… что ж, это, наверное, льстит твоему эго.

— Ты лжешь! — Карим вскочил, упираясь кулаками в стол. — Я видел, как вы шептались в углу!

— Сядь! — рявкнул отец так, что чашки на столе подпрыгнули.

Но тут голос подала Кира.

Она отпустила мою руку, вальяжно потянулась за салфеткой и посмотрела на Карима с выражением искреннего сочувствия,

смешанного с брезгливостью.

— Карим Рустамович, — протянула она лениво. — Вы сейчас серьезно? Посмотрите на меня. И посмотрите на Регину.

Она сделала паузу, давая всем время оценить сравнение.

— При всем уважении к… возрасту и опыту вашей супруги, — Кира улыбнулась той самой улыбкой, за которую хотелось убить и поцеловать одновременно, — Дамиру нет никакой нужды смотреть в сторону чужого стола, когда у него дома такой десерт. Не ищите черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Это выглядит… жалко.

Удар был нанесен идеально. Изящно и наповал. Отец крякнул, скрывая усмешку.

Но Карим не сел. Он улыбнулся. Жуткой, торжествующей улыбкой человека, у которого в рукаве припрятан нож.

— А ты вообще заткнись, шлюха подзаборная, — рявкнул он.

Мама ахнула, прижав ладонь к груди. Я начал подниматься, чувствуя, как пелена ярости застилает глаза.

— Карим! — прогремел голос отца.

— Год, отец? Да? — брат проигнорировал его, доставая телефон из кармана. — А ты в курсе, что твоя новоиспеченная невестка — стриптизерша?

В столовой стало тихо, как в склепе, я также медленно сел.

— А вот сейчас будет весело, — сказал я Кире, которая смотрела на меня округлившимися глазами. В них на секунду мелькнул тот самый первобытный страх девочки, которую поймали за руку. — Расслабься, все так, как должно быть. Спину прямо.

Она моргнула. Будто поняла, что я имею в виду, и тут же приняла тот самый вид «победительницы по жизни», с которым она обычно ставила на место пьяных клиентов. Подбородок взлетел вверх, плечи расправились.

Секунда. Две.

Видел, как его шея начинает наливаться густым, багровым цветом. Вена на виске вздулась, готовая лопнуть. Воздух в комнате сгустился до предела.

Спокойно отложил салфетку. Я ждал этого. Рано или поздно это должно было случиться. И, честно говоря, я даже рад, что это случилось сейчас. Маски сброшены.

Отец медленно поднял на меня глаза. В них была чистая, незамутненная ярость.

Он резко, с животным рыком схватил телефон и швырнул его через весь стол. Гаджет пролетел в сантиметре от моей головы и с треском разбился о стену, разлетаясь на куски.

— ПОЗОР! — заревел Рустам Ильич, вскакивая с места и опрокидывая тяжелый дубовый стул.

Мама вскрикнула, закрывая лицо руками. Регина вжалась в спинку стула, но в ее глазах горело злорадство.

— Ты притащил в мой дом девку с шеста?! — орал отец, брызгая слюной. Он ударил кулаком по столу так, что подпрыгнул фарфор. — Я дал тебе шанс! Я пустил ее за свой стол! Я назвал ее дочкой! А ты смеешься надо мной?!

Кира дернулась, будто ее ударили.

Я не шелохнулся. Даже не моргнул. Только сжал руку жены крепче, до боли, давая понять: «Сиди. Я с тобой».