Танцовщица

Тяжелые басы били в солнечное сплетение, заставляя кубики льда в моем стакане мелко вибрировать. Воздух в «Империи» был густым, плотным, пропитанным приторными женскими духами, кальянным дымом и запахом шальных денег. Здесь было слишком громко, слишком ярко и слишком фальшиво.

Я поморщился, ослабляя узел галстука, который к концу дня казался удавкой.

— Дамир, выключи ты уже лицо генерального директора, — Ильдар перекрикивал музыку, толкая меня плечом. — Мы закрыли

квартал с плюсом. С плюсом! Несмотря на то, что твоя «любящая семья» пытается нас утопить уже третий месяц. Выдохни.

— Я выдохну, когда акции «Алмаз-Холдинга» просядут хотя бы на десять пунктов, — ответил я, делая глоток виски. — Ты видел сегодняшний отчет? Они снова пытались перебить наш контракт с логистами.

Ильдар закатил глаза, откидываясь на спинку кожаного дивана.

— Видел. И что? Мы предложили софт лучше. Карим может сколько угодно швыряться папиными деньгами и демпинговать, но у него нет продукта. У нас — есть.

При упоминании имени брата у меня невольно сжались челюсти.

Карим. Мой брат-двойняшка.

Люди вечно путают. Слышат «близнецы» и ждут две одинаковые капли воды. Но мы с Каримом разные, как огонь и болотная жижа. Мы родились в один день, но на этом сходство заканчивается. Он — «золотой мальчик», удобный, улыбчивый, вечно ищущий одобрения отца, с мягкими чертами лица и душой нараспашку. Я — тот, кто всегда был «слишком сложным». Тот, кто ушел из семейной империи, хлопнув дверью, чтобы построить свой IT-бизнес.

Я думал, что доказал свою независимость. Но ровно три месяца назад Карим забрал все.

Место преемника. Контрольный пакет акций. И Регину.

Девяносто два дня назад мой брат женился на моей невесте.

Я смотрел на жидкость в стакане, вспоминая тупую, ноющую ярость того дня. Регина… Красивая обертка с гнилой начинкой. Сейчас я даже не злюсь на нее. Я злюсь на себя, что не просчитал этот риск, как бизнес-погрешность. Дед оставил завещание с идиотским, старомодным условием: кресло главы холдинга получает тот из внуков, кто первым остепенится, женится и создаст «благонадежную ячейку общества».

Карим подсуетился быстрее. Теперь он играет в большого босса, пытаясь задавить мою компанию административным ресурсом, просто чтобы потешить свое эго.

Честно говоря, я ни когда не думал о семейном бизнесе, мне было это не интересно. Строительная империя Тагировых — громко и пафосно. Не для меня.

— Забудь о них на пару часов, — Ильдар наполнил наши стаканы. — Смотри лучше на сцену. Сейчас будет выход «гвоздя программы». Админ клялся, что она здесь новенькая, но танцует так, что забываешь, как тебя зовут.

— Очередная «королева шеста» с дипломом психолога? — скептически хмыкнул я.

— Говорят, что-то особенное. Зовут Индиго.

Свет в зале резко погас. Музыка сменилась — вместо долбящего техно зазвучал тягучий, гипнотический ритм с тяжелыми

гитарными риффами. Луч прожектора ударил в центр подиума, выхватывая из темноты фигуру.

Я лениво поднял глаза, ожидая увидеть стандартный набор: тонна автозагара, блестки и заискивающая улыбка.

Но когда она вышла, я невольно выпрямился.

На ней был черный латексный корсет, сидящий как вторая кожа, высокие ботфорты и маска, скрывающая верхнюю часть лица. Но больше всего внимание привлекали волосы. Идеально ровное, глянцевое черное каре с челкой, острой, как лезвие ножа.

Она не вышла, она выплыла. Никакой суеты. Никаких лишних дерганий бедрами ради дешевого внимания. Она подошла к пилону уверенно, с легкой небрежностью, будто делала огромное одолжение всем присутствующим, просто находясь в одном помещении с ними.

Она обхватила шест, резко подтянулась и перевернулась вниз головой, замирая в шпагате. Зал одобрительно загудел.

— Ух, ты посмотри на эту брюнетку, — присвистнул Ильдар, подаваясь вперед. — Жгучая штучка. Люблю такой типаж, кровь с молоком. И волосы — шик.

— Это парик, Ильдар, — сухо заметил я, не сводя с нее глаз.

— Да ладно? Выглядит как родные.

— Слишком идеальный блеск под софитами и неестественная линия роста. Это качественная синтетика.

Я продолжал наблюдать, анализируя ее движения. Она работала профессионально. В каждом повороте, в каждом прогибе чувствовалась сила и отточенная техника. Но что зацепило меня больше всего — это не тело, хотя оно было объективно великолепным. Бледная кожа светилась в неоне, создавая резкий контраст с черным латексом.

Меня зацепило ее отношение.

Она не пыталась продать себя. Она играла роль. Она была закрыта, недоступна и холодна.

Какой-то пьяный идиот у самого края сцены, размахивая купюрой, потянулся к ней. Его рука скользнула к ее ботфорту, явно намереваясь пойти выше. Охрана замешкалась. Я ожидал, что девчонка испугается, отшатнется или, наоборот, начнет фальшиво улыбаться, чтобы забрать деньги.

Вместо этого она, не прекращая вращения, ловко ушла от касания. Затем, зависнув на пилоне на одной руке, она наклонилась к мужику. Тот расплылся в пьяной улыбке, ожидая поцелуя или приватного танца.

А она резко, с насмешливой ухмылкой на ярко-красных губах, щелкнула его по носу.

Мужик опешил, схватившись за нос, а она, изящно оттолкнувшись, взлетела под потолок.

Зал взорвался хохотом и аплодисментами.

— А у девочки есть зубы, — усмехнулся Ильдар.

Да. У нее были зубы. Харизма. За этой маской и дурацким париком скрывалась не просто стриптизерша, а язва с характером. Умная, дерзкая, умеющая держать дистанцию.

Я смотрел, как она двигается, и в моей голове, привыкшей просчитывать алгоритмы и бизнес-стратегии, вдруг с пугающей ясностью сложился пазл.