Танцовщица
Шрифт:
Глава 20
Врач оказался сухим, немногословным мужчиной с таким лицом, будто он каждый день откачивает невесток олигархов прямо на свадьбах. Он приехал быстро — видимо, у клана Тагировых свои люди даже в медицине катастроф.
Померил давление, уколол палец, посветил фонариком в зрачки. Ничего нового он мне не сказал. «Стресс, нарушение режима питания, резкий скачок адреналина». Америка открыта не была. Он оставил пару рекомендаций, которые я и так знала наизусть с двенадцати лет, собрал свой саквояж и испарился
Теперь мне было лучше. Голова прояснилась, тремор ушел, оставив после себя лишь неприятную, ватную слабость в мышцах.
Едва за эскулапом закрылась дверь, в комнату, деликатно покашляв, заглянул тот самый дворецкий.
— Дамир Рустамович, — произнес он с непроницаемым лицом. — Ваш отец просит вас пройти в кабинет. Срочно.
Дамир бросил на меня быстрый, тревожный взгляд. Он всё ещё был без пиджака, рукава рубашки закатаны, галстук-бабочка давно исчез. Он выглядел уставшим.
— Я скоро, — бросил он мне. — Отдыхай. Никуда не выходи.
И ушел.
Его не было долго. Слишком долго.
Тишина в огромном доме давила. Я лежала на широкой кровати, пахнущей сандалом, и чувствовала себя лишней деталью в этом идеально отлаженном механизме богатой жизни.
Встала. Ноги держали, и на том спасибо. Мне срочно нужно было смыть с себя этот день. Липкий пот гипогликемии, чужие взгляды, прикосновение Карима, запах лилий и собственной паники.
Ванная комната при спальне оказалась размером с мою квартиру-студию. Мрамор, позолота, стопки белоснежных полотенец. Я включила горячую воду, дождалась, пока комната наполнится паром, и стянула с себя этот розовый наряд, который еще час назад казался мне доспехами воительницы, а теперь лежал на полу жалкой, мятой кучей шелка.
Я стояла под горячими струями, упершись лбом в холодный кафель, и прокручивала в голове события вечера.
Черт возьми, Ветрова. Ты все-таки умудрилась облажаться.
Мы так красиво шли. Мы уделали Регину, мы поставили на место Карима, мы заставили Рустама Ильича смотреть на нас с уважением. Этот поцелуй… Я провела пальцами по губам. Они все еще помнили вкус Дамира. Это не было игрой. Никакие «восемь секунд» не могут объяснить того электричества, которое выбило пробки в моей голове.
А потом я просто рухнула. Как подкошенная. Прямо к ногам той самой «бывшей», которую мы так старательно пытались позлить.
Представляю, как она сейчас торжествует. «Смотрите, эта девка слабая. Дефектная. Больная». Для таких людей, как Тагировы, физическая слабость — это почти грех.
И Дамир… Он снова меня спасал. Не как босс, защищающий инвестиции, а как… мужчина? Он нес меня на руках, он знал, какой шприц достать, он орал на отца.
Что он сейчас выслушивает в кабинете Рустама Ильича? Нотации о том, что женился на бракованном товаре? Или отец отчитывает его за то, что он позволил Регине утащить себя в темный угол?
Карим наверняка подливает масла в огонь. Этот слизняк точно не упустит шанса сплясать на моих костях.
Я
Вытерлась, замотала мокрые волосы в тюрбан и обернулась в огромное пушистое полотенце, которое доставало мне почти до колен.
Зеркало запотело. Я провела по нему ладонью, глядя на свое отражение. Бледная, без макияжа, с искусанными губами. Но глаза… Глаза снова были злыми. Это хорошо. Злость — лучшее топливо.
Глубоко вздохнула и толкнула дверь, выходя в прохладу спальни. В облаке пара, придерживая полотенце на груди, я шагнула на ковер.
— Ну что, Дамир, тебя там еще не расстрел…
Я осеклась на полуслове.
Дамир был в комнате.
Он сидел в кресле в углу, погруженный в полумрак, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Пиджак валялся на полу, рубашка была расстегнута еще на пару пуговиц, открывая загорелую шею. В одной руке он держал стакан с чем-то янтарным, другая безвольно свисала с подлокотника.
Услышав меня, он медленно открыл глаза и повернул голову. Его взгляд скользнул по моим босым ногам, по белому полотенцу, облепляющему тело, и остановился на лице.
Взгляд был тяжелым. Темным. И очень, очень уставшим.
Я подошла к туалетному столику, чувствуя на себе его тяжелый взгляд, но даже не подумала прикрыться плотнее. Наоборот, я расправила плечи, позволив полотенцу чуть сползти, открывая ключицы.
В конце концов, чего мне стесняться? Я выглядела отлично. Я знала это. Распаренная кожа, влажные волосы, естественный румянец, который наконец-то сменил ту болезненную бледность. И главное — я была жива, я уделала его брата, и я всё ещё была в игре.
Внутренний голос, правда, шептал, что стоять перед полуголым мужчиной в одном полотенце — идея так себе, но я жестко его заткнула. Это бизнес, детка. Это просто партнер, который устал. Между нами ничего нет и быть не может. Вся эта химия, поцелуи у алтаря, его забота — это часть контракта. Фикция. Игра.
Я взяла расческу и начала медленно проводить по мокрым прядям, глядя на Дамира через отражение в зеркале.
— Ну что там? — спросила я своим обычным, чуть насмешливым тоном. — Зачем отец звал? Расстрел перенесли на утро или он решил выписать мне премию за эффектное падение?
Дамир сделал глоток, поморщился, словно виски был горьким лекарством, и поставил стакан на пол.
— Я не хочу сейчас об этом, Кира, — глухо отозвался он, потирая переносицу. — Голова раскалывается. Всё завтра.
Не хочет — не надо. У меня были вопросы поинтереснее.
Я повернулась к нему, прислонившись бедром к столику.
— Ладно. Завтра так завтра, — я выдержала паузу, изучая его лицо. — А что с Региной?
Дамир замер. Его рука, потянувшаяся было к стакану, зависла в воздухе. Он резко поднял на меня глаза. В полумраке они казались почти черными и очень недобрыми.