Танцовщица
Шрифт:
Дамир выдохнул. Это был звук, с которым сдувается воздушный шар. Он закрыл глаза на секунду, уткнувшись лбом мне в плечо.
— Очнулась, — выдохнул он глухо. — Ты меня на десять лет состарила, ведьма.
Я попыталась приподняться на локтях, но голова закружилась так, что комнату качнуло вправо.
— Лежи, — он тут же прижал меня обратно к ковру. — Я вколол глюкагон. Тебя сейчас будет тошнить.
Огляделась. И тут реальность ударила меня по голове сильнее, чем гипогликемия.
Я лежала
Боже. Какой позор.
Я — «женщина-мечта», «хищница», «инвестиция на пять миллионов» — валяюсь на ковре, как сломанная кукла, в окружении жующих олигархов.
— Подними меня, — прошептала я Дамиру, вцепившись в лацкан его пиджака. — Увези меня отсюда. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы они смотрели.
Дамир поднял голову и обвел толпу таким взглядом, что кольцо зевак мгновенно расширилось на метр.
— Разойдитесь! — рявкнул он. — Представление окончено. Ильдар, машину к входу. Живо!
Дамир не стал ждать машину. Он подхватил меня на руки легко, будто я весила не больше того самого букета невесты, который я даже не успела бросить.
Мир снова качнулся. Тошнота, о которой он предупреждал, подкатила к горлу липким комом. Я уткнулась лицом в его плечо, стараясь не дышать слишком глубоко, чтобы не опозориться окончательно.
— Держись, — прорычал он куда-то над моей макушкой. — Сейчас уедем.
Он шагал широко, уверенно, разрезая толпу. Я слышала шепот, чувствовала на себе десятки взглядов — жалостливых, злорадных, любопытных. «Смотрите, жена миллионера сломалась в первый же день». «Наркоманка?». «Анорексичка?».
Мне хотелось исчезнуть. Раствориться в воздухе. Я испортила всё. Весь его триумф, весь этот чертов спектакль.
— Стоять!
Голос прогремел, как выстрел из пушки, заставив Дамира замереть на месте.
Этот голос я узнала бы из тысячи. Рустам Ильич.
Дамир напрягся всем телом. Я чувствовала, как его мышцы под смокингом стали твердыми, как камень. Он медленно повернулся, не выпуская меня из рук.
— Отойди, отец, — процедил Дамир. — Ей нужна помощь. Я увожу ее.
Рустам Ильич стоял прямо перед нами, преграждая путь к выходу. Он выглядел массивным, грозным, как старый лев, чью территорию нарушили. Он смотрел не на сына, а на меня. В его взгляде не было той брезгливости, которую я ожидала. Там было что-то тяжелое, сосредоточенное.
— Куда ты ее повезешь в таком состоянии? — рявкнул он, указывая на меня. — В машину? В пробки? Чтобы ее растрясло по дороге? Ты видишь, она зеленая вся!
— Я
— Ты хочешь, чтобы завтра газеты вышли с заголовками «Невестка Тагирова в реанимации»? Чтобы акции рухнули еще до того, как ты вступишь в должность?
— Мне плевать на акции! — голос Дамира сорвался на крик. — У нее диабет! Ей плохо!
— Я знаю, что у нее, не слепой! — Рустам Ильич шагнул ближе, понизив голос до властного рокота. — Поэтому я уже вызвал врача. Он будет здесь через десять минут. Вертолетом, если понадобится.
Я слабо моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на старике. Врача? Он вызвал врача?
— Неси ее в дом, — скомандовал отец, не терпящим возражений тоном указывая на особняк. — В твою старую комнату. Там уже все подготовили.
Дамир на секунду замешкался. Он смотрел на отца, потом перевел взгляд на меня. Я видела борьбу в его глазах. Он хотел увезти меня в свою крепость, спрятать от своей семьи. Но логика — железная логика Рустама Ильича — была неоспорима.
— Дамир… — прошептала я, — Мне все равно… лишь бы лечь…
Это стало последней каплей.
Дамир коротко кивнул отцу. Без благодарности, но с признанием его правоты.
— Хорошо.
Он развернулся и понес меня к широкой парадной лестнице особняка, подальше от любопытных глаз.
— Разойтись! — рыкнул он на гостей, которые сбились в кучу у дверей.
Мы вошли в прохладный холл. Шум праздника остался позади, отрезанный толстыми стенами. Дамир почти бежал по лестнице на второй этаж.
— Потерпи, Ветрова, — шептал он, прижимая меня к себе. — Еще немного. Сейчас будет мягко и тихо.
Он толкнул ногой тяжелую дубовую дверь.
Комната была огромной, темной и пахла так же, как Дамир — сандалом и кожей. Видимо, его запах впитался здесь в самые стены за годы жизни.
Он бережно опустил меня на широкую кровать, застеленную хрустящим бельем.
— Вот так… — он тут же начал возиться с моей обувью, стягивая туфли. — Дыши. Просто дыши.
Я откинулась на подушки, глядя в потолок, где кружилась лепнина.
В комнату тут же постучали. На пороге возникла женщина в униформе с подносом воды и полотенец, а за ее спиной маячила массивная фигура Рустама Ильича.
Старик не вошел. Он остановился в дверях и посмотрел на меня своим тяжелым, пронизывающим взглядом.
— Врач на подъезде, — буркнул он. — Если что-то нужно — говорите персоналу.
Потом он перевел взгляд на Дамира, который укрывал меня пледом.
— И не отходи от нее, — добавил отец уже тише, но я все равно услышала. — Жену в таком состоянии не бросают и умоляю, держись подальше от бывшей. Вы меня в могилу сведете.
Он развернулся и ушел, оставив нас одних в полумраке его дома.