Следы на воде
Шрифт:
Десять месяцев пролетели, как один, а колодец углубился на целый ярд. Но потом пиршеству пришел конец. Окрестные помещики убедились, что играть против зверя бессмысленно, и ставки сошли на нет. А магнус вежливо, но твердо попросил барона не тратить деньги гильдии на то, что должны делать тюрьмы за свои средства. Зверю снова пришлось голодать…
* * *
А затем исчезла Грета. Храмовник пришел проповедовать Рэду один, без нее. Рэд спросил о Грете – камень не знал ответа.
Она не появлялась неделю, другую,
Спустя месяц Грета пришла... вместе с мужчиной.
Рэд едва узнал этого парня. Сильно же он возмужал за годы: избавился от прыщей, расправил плечи, отъел круглые румяные щеки. Стал пускай не орлом, но добротным сытым зайцем.
– Что, пришел помолиться мне, как тогда?
– В следующем году я получу плащ фишмайстера и уеду отсюда, - сказал писаренок. – Хочу выкупить Грету и забрать с собой.
Рэд не нашел, что сказать. Он же сам все эти годы уговаривал ее: «Забудь меня, найди способ выбраться!» Ну, и вот. Нашла…
Грета спустила Рэду на веревке коробку с угощением. Последнюю, надо полагать.
Писаренок с умилением посмотрел на девушку и разразился монологом. Он сказал: Грета – невероятное создание! Долгие годы она старательно заботилась о таком ничтожном животном, как Рэд. Беглец и убийца не заслуживает даже мизинца на ее руке, но она вложила всю свою душу. Грета – любимица Сеятеля, почти что святая. Всякий раз при виде ее сердце писаренка переполнялось восторгом. И вот, он решил сделать для удивительной девушки самое малое, что может: подарить ей свободу.
Грета краснела и прятала взгляд. Когда писаренок окончил речь, Рэд сказал ей:
– Молодец, устроилась.
Грета залилась слезами. Писаренок сделал строгую гримасу и заявил, что Рэд не имеет права упрекать ее. Рэд вообще не должен говорить со святой женщиной и пачкать своей грязью ее чистую душу! Об этом будущий фишмайстер отныне позаботится.
«Спаситель» взял Грету под руку и увел. А она, плача, зачем-то положила руки на живот.
Рэд увидел ее вновь через три месяца, когда исполнял казнь.
Писаренок, как будущий фишмайстер, пытался подлизаться к барону. Ландау, разумеется, пришел на казнь. Мелкий отирался возле него, а вместе с мелким пришла и Грета. Стоял теплый осенний день. Легкое платье на девушке не могло скрыть округлость живота. «Вот оно как», - подумал зверь… И прикончил осужденного одним свирепым ударом лопаты.
Писаренок отпустил какой-то комментарий, предназначенный для ушей барона. Ландау только отмахнулся и велел ему убираться. «Спаситель» ушел рука об руку с беременной «святой». Солдаты унесли труп, разошлись удивленные зрители. Барон задержался и наклонился над ямой. Долго смотрел на Рэда, и показалось, сейчас он что-нибудь скажет. Что-то еще, кроме «ди бестиа» раз в год. Затем барон качнул головой и ушел.
От его долгого молчаливого взгляда Рэда накрыло предчувствие беды.
* * *
Остаток осени и вся зима прошли без казней. Зверь провел это время в спячке, словно
Большую часть времени зверь спал, зарывшись в груду вещей, снятых с трупов. Когда валил снег, над ним вырастал сугроб.
Потом пришла весна, и зверь пробудился от спячки. Не из-за тепла и пенья птиц, но от предчувствия крови: когда кончаются морозы, кто-нибудь пытается сбежать.
И верно, вскоре наступил день казни.
Утром к яме подошел обер-фишмайстер, странно поглядел на зверя и сказал:
– Сегодня.
Затем стали собираться камни. Рэд не видел их, яма была слишком глубока, но по звукам шагов понимал: нынче людей собралось много. Наверное, тоже соскучились за долгое время затишья. Воцарилось молчание – видимо, привели осужденного. Ландау неразборчиво объявил приговор. Солдаты разрезали веревки и столкнули осужденного в яму.
Тогда - впервые за множество казней – зверь заговорил с жертвой.
– Грета?!
Он схватил девушку и поднял на ноги, и воскликнул:
– Почему ты здесь? Что натворила?!
Она зажмурилась, со всей очевидностью ожидая удара. Рэд встряхнул ее:
– Открой глаза, ответь! Как так вышло? Разве тебя не выкупили?!
Она сказала:
– Я согрешила. Ты должен это сделать.
– Я не стану тебя убивать.
Сверху смотрели барон, солдаты, камни. Рэд задрал голову и крикнул:
– Расходитесь! Я не убью ее!
Ландау смерил его долгим взглядом.
– Она приговорена. Ты должен убить. Таков цуштанд.
– Я не стану, - ответил Рэд просто и буднично, словно это зависело лишь от его желания.
– Из ямы выйдет живым только один из вас.
Грета сказала:
– Ты слышал? Меня все равно убьют. Лучше ты… Только, пожалуйста, быстро.
В ответ он обнял ее.
Грета стала бить его кулачками:
– Сделай это! Так надо. Так решено!
Рэд сжал ее крепче и крикнул вверх:
– Слышали меня? Ничего не будет. Расходитесь.
Толпа растерянно зашепталась. Что делать в таком случае – никто не знал, даже обер-фишмайстер. Никто, кроме зверя, не может казнить осужденную, ведь это нарушит цуштанд. Помиловать – нелепо, коль она виновата. Принудить зверя? Охотников спуститься к нему не нашлось.
А тем временем грянул гром и началась гроза. Барон постановил:
– Каталиец, даю тебе время до завтрашнего полудня. Охрана, если осужденная вылезет из ямы – прострелите колени и сбросьте назад. Все прочие – разойтись.