Следы на воде
Шрифт:
– Уффф... – ответил Фернан.
Он запыхался на подъеме, да и Альваро дышал с трудом. Приходилось говорить медленно, разбивая речь большими передышками.
– Теперь я обращу твое внимание на то, какую роль играет в деле мирна удачи. Доктор Хуанес буквально обложился пузырьками со средством для понижения давления. Но Элига посмеялась над ним: по невероятному стечению случайностей Хуанес выпил сперва неверное лекарство, а потом вдобавок - крепкий бонк. Это его и сгубило. Подобное случилось и с Карлосом эль Ниньей. Он берег жену изо всех сил, буквально не давая ей проходу. Но именно его удушающая забота и заставила донью Изабель броситься в объятия любовника. От горя Карлос пытался застрелиться – но Элига не
Друзья добрались до выбитых ворот Последней Зимы и остановились отдышаться.
– Ван Хальм тоже потерял самое дорогое, - сказал Фернан. – Он утратил способность мыслить. Для ученого – нет утраты хуже.
– Ты прав, но к ван Хальму мы еще вернемся. Сперва расскажу о другом человеке. Идем...
Вдоль несуразно длинной тени, отбрасываемой остатком стены, друзья подошли к жилому крылу здания.
– Много лет назад жил на свете такой моряк: Родриго да Вира. Был он злобным костоломом, чуть что – пускал в ход кулаки или саблю. Никому не давал спуску, однажды выступил даже против самого капитана. При всей команде предъявил ему: “Ты, капитан, неправ!” А надо сказать, Родриго старался поступать по справедливости, и в тот день правда, скорее всего, была за ним. Карлос эль Нинья – именно он был капитаном – мог решить дело по пиратскому обычаю: выхватить саблю и выпустить наглецу кишки. Но вот проблема: незадолго до того Родриго сделался штурманом. А эль Нинья хоть и был капитаном, но в навигации смыслил слабо. Прикончить штурмана он не мог, потому устроил словесную дуэль и переиграл да Виру. Штурман ушел ни с чем, а капитан затаил зло.
Альваро вытащил из щели ключ и отпер дверь.
– Так и знал, что пригодится! – сказал Фернан, зажигая масло в фонаре.
Шагая вдоль красной ленточки, Альваро продолжил рассказ.
– Прошло немного времени, и Карлосу эль Нинье выпала удача. Он был ловким контрабандистом и торговал любым товаром. Однажды на каком-то острове у чернокожего моряка он приобрел карту. Ни много, ни мало: карту подхода к Соланте, между рифов и течений. Карлос показал ее влиятельному знакомому – фабриканту Мадуро: “Ты смыслишь во всякой политике. Скажи: можно ли заработать на делах с Солантой?” Мадуро дал ответ: “Муары не позволят. У них с Солантой монополия”. Карлос предложил: “А если мы их немного подвинем?” Сели они, покумекали – и построили план того, что теперь известно как Солантийская экспедиция. Запросили в эсфере Войны взвод морской пехоты для придания делу официоза. Нашли достойную переговорщицу – молодую, но очень красноречивую, еще и выросшую на Соланте. Наняли даже судового врача из эсферы Медицины, хотя обычно пиратская шхуна обходилась без подобной роскоши.
Друзья вошли в спальню безумца. Альваро открыл свою сумку и вынул мешочек, наполненный чем-то твердым. Привязал его к ручке двери, и мешочек повис, прижимаясь к замку. Да Силва сел в кресло:
– Садись и слушай дальше.
Фернан брезгливо опустился на край грязной кровати.
– Что за мешок?
– Потом узнаешь. Слушай. Экспедиции также требовался толковый штурман. Провести шхуну через те воды, даже при наличии карты, - задача не из простых. Эль Нинья показал карту да Вире: “Справишься?” Тот согласился и, несмотря на малый опыт, удачно провел судно. Но в пути произошел один казус. Штурман почему-то страдал от кашля и решил показаться доктору: пока есть судовой врач, отчего не воспользоваться случаем? Гарсиа Хуанес осмотрел его - и диагностировал неизлечимую саркому легких. Подводя шхуну к Соланте, да Вира уже знал, что в скорости умрет. А доктор, имевший длинный язык, взял и рассказал капитану о болячке штурмана.
– Хуанес
– Именно так. Дальше случилось все, что описано в книгах и документах, с одним только маленьким отличием: да Вира не погиб от гранаты. Живой и здоровый, он был в форте, когда солантийский дож явился на переговоры. Все прошло с блеском, Фатима отменно сыграла свою роль, Соланта приняла условия. Но уязвленная гордость побудила дожа к мести: “Выдайте мне человека, который провел ваше судно. Фарватер на Соланту – тайна. Тот кто знает его, должен умереть”.
– И они отдали да Виру?
– Годами позже веселый и пьяный дон Карлос рассказал молодой жене про этот случай. Он был в восторге от того, как здорово все уладилось. “Пташка, вообрази: сама Элига пришла мне помочь! Штурман затаил на меня зуб и думал выкинуть из капитанской каюты, а солантийский дож хотел отыграться за свою трусость. Но Элига послала штурману болезнь, а врачу – длинный язык, чтобы я об этом знал. И я отдал да Виру дожу: вот человек, знавший фарватер! Тысяча чертей, Родриго даже не пикнул ни слова против! Знал, что все равно помрет, вот и не стал кочевряжиться. А дурак дож так и не понял, что это я добыл карту”. Словом, много лет все герои думали, что остались в победителях. Все, кроме да Виры, конечно. Но потом... О, это чудесное “но потом”! Сколько поворотов сюжета начинается с него!
В комнате царил ощутимый холод. Несмотря на куртку из овчины, Фернан начал постукивать зубами.
– Альваро, зачем мы сюда приперлись? Сильно ли ты будешь возражать, если я тебя дослушаю в каком-нибудь теплом месте?
– Запросто. Можем уйти.
– Ты, наконец, насытился этим чертовым домом и готов убраться?
– Да, конечно. Открывай.
Фернан вскочил с кровати и крутанул ручку двери.
Она не повернулась.
Он сдернул с ручки мешок, который повесил Альваро, отбросил на кровать и крутанул снова. Ручка не пришла в движение.
– Последняя Зима не отпускает нас! – жутким шепотом изрек да Силва.
Фернан начал яростно дергать ручку. С каждым тщетным порывом его движения становились все истеричнее, а глаза наполнялись ужасом.
– Что происходит?! Я здесь не останусь! Хочу выйти!
– Многие хотели, но замок выпустил не всех. Вот как убивает проклятие. Фернан, если я умру первым, можешь съесть мое тело.
– Ааааа!
Герейра уже не пытался дергать, а с криками лупил плечом в дверное полотно.
– Не выбьешь: она открывается внутрь. Но если сломаешь плечо, можем отгрызть руку в месте перелома. Ее хватит на несколько дней...
– Неееет!
Герейра ударился о дверь в последний раз и бессильно сполз на пол. Тогда Альваро развязал мешочек и высыпал в умывальник влажные кубики льда.
– Дружище Фернан, ты снова забыл важнейший факт: в ту ночь было чертовски холодно. Дверной замок ржавый, как и все железо в доме. Чтобы его не клинило, дангарцы смазали и механизм, и язычок. Но от холода смазка загустела, механизм заклинило, и ручка перестала вращаться. При этом замок не был заперт – вот ирония Элиги! Перед уходом дангарцы действительно убрали парашу и вынесли книгу в кабинет, и бросили ненужные ключи – все, как ты сказал. Но замок заклинило, и ван Хальм не смог выйти.
– А мы?.. – простонал Фернан. – Что с нами будет?
– Вероятно, дангарцы ушли, пока философ спал. Потом он проснулся и подергал дверь – она не отперлась. Он пришел к логичному выводу: дангарцы оставили дверь запертой; язычок фиксирует ключ, торчащий в замке с другой стороны. Но в доме было тихо, не слышалось шагов и голосов, а кроме того – из комнаты вынесли писчие приборы. Мерганец похолодел от осознания: его оставили погибать голодной смертью. Хуже того: они забрали бумагу и перья, чтобы лишить последнего утешения – научной работы. В этом чудовищном положении Лиесс ван Хальм пробыл месяц. А тем временем...