Следы на воде

Суржиков Роман Евгеньевич

– В отличие от тебя, - хмыкнул да Силва.

Фатима обратилась к нему и дочке:

– Я приехала не только для того, чтобы помочь вам. Я также хочу начать играть честно – по-крайней мере, с вами. Думаю, будет правильно все рассказать начистоту.

Альваро кивнул:

– Буду очень рад. Впрочем, мы уже знаем почти все.

– Это облегчает дело. Расскажу лишь то, чего не знаете. С Родриго да Вирой у меня не было ничего общего, а уж тем более – романа. Терпеть не могу агрессивных громил. Право, ты меня сильно рассмешил этим предположением! По молодости лет,

я была высокомерна и вызвала у да Виры ответное презрение. Так что и он меня невзлюбил. Не скрою: я обрадовалась, когда он угодил в солантийскую тюрьму. Я помогла эль Нинье выиграть суд и спрятать концы в воду. На основе наших показаний да Виру признали мертвым. Никто не пытался спасти его и выкупить из рабства. Впрочем, мы считали его смертельно больным и не мучились от угрызений совести.

– Будто с тобой бывает иначе, - вставила Беатрис.

– Много лет спустя Лиесс ван Хальм написал нам пятерым, что видел нас в Колодце, и пригласил к себе в замок. Мы были заинтригованы и приехали. Кто как, а я ожидала попытки шантажа и взяла с собой несколько проверенных бойцов. На удивление, ван Хальм действительно показал нам Колодец! Только в нем виделись не люди, а... надеюсь, вы этого никогда не узнаете. Мы разъехались в недоумении. Никто не понимал, что произошло. Но потом, пару дней спустя, Карлос получил письмо от да Виры.

– Анонимное?..

– Отнюдь. До того дня мы не подозревали, что Родриго жив. Думали: давным-давно умер от саркомы, как предвещал доктор. Но да Вира хотел, чтоб мы знали, за что расплачиваемся. В письме он дал понять, что побывал в рабстве и пережил подлинный кошмар. Он винил нас за то, что бросили его и наслаждались жизнью, пока он погибал. Также – за то, что не позаботились о его сыне. Послание кончалось словами: “Месть уже свершилась. Пуля двуликой скоро попадет в цель”. На обороте листа был нарисован секретный маршрут до Соланты – дабы мы не сомневались, от кого письмо.

– Как странно, - отметил Альваро. – Штурман писал эль Нинье в открытую, а доктору зачем-то послал анонимку.

– Нет, это была я.

– Что?!

– Я пришла к Хуанесу узнать, как же так получилось, что “смертельно больной” человек угрожает нам спустя много лет после “смерти”. Хуанес ничего не слушал и твердил, как баран: “Никакой ошибки. Диагноз был правильным. Штурман давно помер”. Я говорила: “Эль Нинья получил письмо с угрозой!” А Хуанес: “Чепуха, эль Нинья врет”. Я вышла в полном бешенстве. Чертовски хотелось ткнуть его носом в его глупость. Потому взяла и состряпала анонимку.

– Хм. При всем множестве гипотез, до такой мы не додумались... А за что пострадал ван Хальм? Разве он как-то провинился перед да Вирой?

Фатима вздохнула с грустью.

– Насколько успела его узнать, ван Хальм был подлинным ученым: не только умным, а и отважным. Он посмотрел в Колодец по доброй воле. Хотел выйти за грань нашего мира и исследовать мир хаоса. Увы, это знание досталось слишком дорого. Зато благодаря ван Хальму я поняла, как работает Колодец неудачи.

– Благодаря ему?..

– Конечно. Мадуро в ужасе рассказал мне, что случилось с философом. Пару дней спустя

я приехала сюда поездом, инкогнито, с одной только Фрей. Две скучающих дамы в поисках забавы... Мы побывали на экскурсии с Хавьером Саламом и стали первыми его клиентками. Заглянули в кофейню сеньоры Маркес, изучили историю проклятий. Вернулись в дом, разобрали замок, нашли ржавую деталь. Мы поняли, как все произошло. Позднее, когда умер Хуанес, я уже знала, что нужно искать: цепь невероятных случайностей. На нашем свидании в анатомическом театре я обнаружила последнее звено этой цепи.

Фатима обошла Колодец кругом, скользя пальцами по ограде из бронзовых черепов и костей.

– Этот шёнбрун работает согласно трем законам. Первый: жертвами становятся те, кто посмотрит в воду в определенное время. Я не знаю этого времени в точности, потому заклинаю вас: не смотрите никогда. Ни саму на воду, ни на ее отражение в зеркале. Второй закон: беда приходит случайно. От этого нельзя уберечься, но можно учесть: с жертвой возможны любые события, даже самые странные. И третье: неудача бьет по самому дорогому. Если для жертвы дороже всего на свете другой человек – неудача может его отнять. Потому, как бы нелепо ни звучало...

Она посмотрела в глаза дочке, затем писателю.

– ...не становитесь для меня слишком дорогими.

Беатрис нервно засмеялась:

– В моем случае, это будет легко!

Альваро покачал головой:

– А у меня могут возникнуть сложности.

Он обнял и поцеловал Фатиму.

Беатрис прижала ладонь ко рту, будто боролась с тошнотой. Фернан зажал пальцами нос.

– Ага, смердит горелым мясом, - согласилась Фрей.

– Нет, сеньора, лицемерием субъекта, который зовется моим другом. Когда я намекал на романтику такого сорта, он строил оскорбленную невинность. А теперь – только поглядите!

– Продолжим в месте, свободном от ханжей, - шепнула Фатима да Силве.

И все они покинули тайную комнату под рыцарским залом. В качестве трофея Альваро прихватил винтовку убийцы с запасом патронов.

* * *

Оказалось, Фатима привезла с собой десять вооруженных альгвасилов и целый караван из пяти машин. Одна из них уже уехала: увезла в госпиталь агента с простреленным легким. В другую погрузили трупы и связанного выжившего убийцу. В остальные экипажи расселись живые и свободные люди. Беатрис объявила свою “Эсперанцу” наиболее защищенной от проклятий машиной, и Фернан немедленно уселся на место пассажира. А да Силва, конечно, поехал с Фатимой. Дорога до Лаэрты должна была занять несколько часов и обещала стать весьма приятной. Едва машина тронулась, Альваро притянул к себе Прекрасную Незнакомку.

– Вижу, как ты ужасно соскучилась. Не могу больше мучить тебя ожиданием.

Она сказала:

– Какое счастье, что вы оба живы!

В голосе было не только счастье, а и тревога.

– И это значит, что беда еще впереди? Либо мы умрем, когда ты полюбишь нас больше, чем теперь, либо случится что-нибудь похуже.

– Это проблема завтрашней Фатимы, - ответила прима права и прильнула к его губам.