Скандинавский эпос
Шрифт:
«Краткую Песнь о Сигурде» обычно считают наиболее поздней из песен на сюжеты из южногерманских сказаний.
В нумерации строф отразилась перестановка, сделанная в издании Бюгге.
Поездка Брюнхильд в Хель
И эта песнь – героическая элегия, в которой трактуется одна ситуация из сказания о Брюнхильд и Сигурде. но героиня здесь не Гудрун, а Брюнхильд (ср. комментарий к «Первой Песни о Гудрун»). Брюнхильд отождествлена в этой песни с валькирией, усыпленной Одином и разбуженной Сигурдом, а пробуждение этой валькирии и сватовство Сигурда к Брюнхильд объединены в одно событие (ср. «Речи Сигрдривы» и комментарий к ним). Песнь относят к наиболее позднему слою.
Вторая Песнь о Гудрун
И эта песнь – героическая элегия, поскольку основное ее содержание – элегический обзор прошлых
В песни рассказывается о том, как Гудрун после смерти Сигурда вышла замуж за Атли. Так эта песнь связывает сказание о гибели Сигурда со сказанием об Атли и гибели братьев Гьюкунгов (см. комментарий к «Песни об Атли»). Но ряд персонажей (Хальв, Тора дочь Хакона, Вальдар, Ярицлейв, Эймод, Ярицкар) не восходят к сказаниям, а придуманы для данной песни. Имена некоторых из этих персонажей (см. строфу 19) указывают на русско-скандинавские связи XI в. Ярицлейв – это явно Ярослав; Вальдар – возможно, Владимир; Эймод – Эймунд (об одном норвежце с этим именем в так называемой «Эймундовой саге» рассказывается, что он был предводителем варяжской дружины Ярослава Мудрого); Ярицкар – вероятно, искажение какого-то русского имени. Неясно, как эти имена попали в песнь. Большую роль в песни играют предвосхищения будущего в виде скрытых или явных предсказаний (строфы 9-10, 31, 34) или вещих снов (строфы 38–43). Есть в песни ряд бытовых сцен, которые всегда привлекали внимание историков культуры (это особенно относится к сценам женского вышивания, строфы 14–16).
В рукописи «Старшей Эдды» (см. «Отрывок Песни о Сигурде») эта песнь названа «Древней Песнью о Гудрун», и раньше исследователи считали ее ранней. Ф.Йонссон в своей истории литературы датировал ее серединой Х в. Между тем Фрис считает, что она возникла в конце XII в. в Норвегии и имела прообраз в датских балладах, которые, в свою очередь, восходили к французским chansons de toile, т. е. «ткацким песням».
Прозаический отрывок, предпосланный песни, знакомит с основными персонажами этой и четырех последующих песен.
Третья Песнь о Гудрун
В этой песни о Гудрун появляются два персонажа, нигде больше в «Старшей Эдде» не представленные, но известные по «Песни о Нибелунгах» и другим немецким произведениям: Тьодрек (в немецкой героической поэзии – Дитрих Бернский, исторически – остготский король Теодорих, умерший в 526 г.) и Херкья (в немецкой поэзии – Хельха, жена Этцеля, исторически – Крека или Керка, жена гуннского короля Аттилы). Мотивы и персонажи немецкой героической поэзии скомбинированы здесь по-новому: Херкья – служанка Атли и его наложница, а не жена, и т. д. Основной мотив песни – испытание посредством «божьего суда» – бродячий новеллистический мотив, связывавшийся в Средние века с многими историческими женскими фигурами. «Божий суд» посредством вытаскивания рукой камня из кипящего котла – обычай христианский, а не языческий, и уже это заставляет считать песнь поздней. Пережитки язычества в песни – клятва на белом камне (строфа 3) и наказанье женщины через потопление в болоте (строфа 11) – едва ли доказательны. Но, может быть, наиболее существенно то, что самый сюжет песни – происки коварной любовницы против верной жены – характерен для средневековых народных баллад, но не для героической поэзии. Песнь обычно относят к наиболее позднему слою в «Старшей Эдде».
Плач Оддрун
Сюжет этой героической элегии не восходит к сказанию о Нибелунгах, хотя некоторые события из него упоминаются в тексте. Характерна, однако, сентиментальная трактовка, которую здесь получают эти события: Атли бросает Гуннара в змеиный ров в наказание за связь с Оддрун, а не для того, чтобы завладеть сокровищем. Гуннар играет в змеином рву на арфе, чтобы призвать на помощь Оддрун, а не для того, чтобы показать свое презрение к смерти. Героиня этой песни, Оддрун, и ряд других персонажей в ней – Боргню дочь Хейдрека, Вильмунд, Гейрмунд – нигде вне этой песни не встречаются (но ср. ниже) и, по-видимому, придуманы для нее. Обильно представлены в песни мотивы, характерные для народных баллад: трактовка любви как непреодолимой силы, жалобы
Непоследовательность в нумерации строф объясняется перестановками, которые С.Бюгге делал в своем издании.
Заглавие песни взято из поздних списков.
Гренландская Песнь об Атли
Сюжет этой и следующей песни – история о гибели Гуннара и Хёгни и смерти Атли. Сказание это южногерманского происхождения, и оно особенно известно по немецкой «Песни о Нибелунгах» (см.: А.Хойслер. Германский героический эпос и сказание о Нибелунгах». М., 1960). Форма этого сказания в «Песни об Атли» древнее, чем в «Песни о Нибелунгах». Основное отличие заключается в том, что в «Песни об Атли» Гудрун мстит своему мужу Атли за то, что он убил ее братьев Гуннара и Хёгни, тогда как в «Песни о Нибелунгах» Кримхильда (= Гудрун) мстит, наоборот, братьям которые убили ее мужа Зигфрида (= Сигурда). Более древняя форма сказания отражает мораль родового общества (братья ближе мужа), менее древняя – мораль феодального общества (муж ближе братьев).
Исторической основой сказания считаются следующие факты, относящиеся к V в. В 437 г. гунны разрушили королевство бургундов на среднем Рейне, причем погиб король бургундов Гундихарий (исл. Гуннар, нем. Гунтер) «вместе со своим народом и родичами». Отца Гундихария звали Гибика (исл. Гьюоки, нем. Гибих), а братьев – Годомар (исл. Готторм, нем. Готмар) и Гислахарий (нем. Гизельхер). В 453 г. вождь гуннов Аттила (исл. Атли, нем. Этцель) умер от удара на ложе своей жены Ильдико (уменьш. от Хильд, откуда нем. Кримхильда, в исландском замененное на Гудрун).
Исследователи обычно относят песнь к древнейшим в «Старшей Эдде». Хойслер считал, что она – ближайший потомок франкской песни V в. (само сказание он тоже приписывал франкам). Фрис склоняется к тому, что прообразом «Песни об Атли» была готская песнь V в. Во всяком случае, «Песнь об Атли» и «Речи Хамдира» (см. комментарий к этой песни) – единственные песни в «Эдде», в которых племенные названия готов и гуннов обозначают конкретные народы, а не южные народы или воинов вообще. «Песнь об Атли» – единственная в «Эдде», где Аттила (Атли) изображен с готской точки зрения, как жестокий и жадный деспот. Может быть, не случайно и то, что в этой песни упоминается Днепр (Данп, – строфа 5), находившийся в пределах владений гуннов. Генцмер пытался доказать, что «Песнь об Атли» – произведение исландского скальда IX в. Торбьёрна Хорнклови.
Песнь своеобразна также в метрическом и стилистическом отношении. В ней много строк с большим, чем обычное, количеством безударных слогов (т. е. строк в «размере речей»); в ней чаще, чем в других песнях, встречается «эпическая вариация» (повторение того же самого другими словами). И то и другое сближает ее с древнеанглийской и древненемецкой поэзией.
Обычно считается, что название «гренландская» перенесено на эту песнь по ошибке со следующей песни. Но ср. прим. к строфе 11.
В нумерации строф отразилась перестановка, сделанная в издании С.Бюгге.
Гренландские Речи Атли
У этой песни совершенно тот же сюжет, что и у предшествующей (см. комментарий к ней), но есть в ней новые детали, некоторые из них совпадают с «Песнью о Нибелунгах» и «Сагой о Тидреке Бернском». Не раз предпринималось сравнение этой песни с предшествующей, так как предполагалось, что оно проливает свет на развитие стиля героической поэзии. «Речи Атли» в два с половиной раза длиннее «Песни об Атли». Распространение произошло за счет увеличения количества речей, введения новых персонажей (жен Гуннара и Хёгни, сыновей Хёгни и т. д.) и новых сцен (сцены убийства Винги и т. д.), замедления темпа действия, повторений, пояснений, размышлений. Хойслер считал, что из всей «Эдды» эта песнь всего больше приближается к эпопее.