Скандинавский эпос
Шрифт:
«Речи Атли» отличаются от других песен «Эдды» и в других отношениях. Эта песнь выдержана в «размере речей», т. е. строки в ней содержат большее, чем обычно, количество безударных слогов. Язык ее то прозаичен, то напыщен. Сеттерхольм объясняет это тем, что поэт с ограниченным запасом слов пытался сочинять в пышном размере. Наконец, в песни есть реализм, необычный для песен «Эдды». В ней проглядывают черты исландского (или гренландского?) быта: долгий переезд по морю, фьорды, белый медведь, комическая сцена с поваром, препирательства между мужем и женой, немногочисленность челяди и дружины (у Гуннара и Хёгни всего десять человек, а у Атли – тридцать), поездка на тинг и т. д.
Песнь обычно считается поздней. Фрис относит ее к XII в. и предполагает датский
Многие считали, что песнь названа «гренландской» потому, что она действительно создана в Гренландии, и ссылались на белого медведя в строфе 18, длинный переезд по морю и т. п. Другие предполагали, что песнь появилась в Гренланде – области на юго-востоке Норвегии. Но возможно, что она возникла в Исландии.
Скачки в нумерации строф объясняются тем, что С.Бюгге предполагал в этих местах пропуски.
Подстрекательство Гудрун
Большая часть этой песни представляет собой обзор прошлого в форме монолога героини, т. е. героическую элегию. Эту песнь поэтому называют также «Предсмертной Песнью Гудрун». Ситуация в ее начальных строфах совпадает с начальной ситуацией в «Речах Хамдира» (см. комментарий к этой песни). Обычно предполагают заимствование из «Речей Хамдира». Однако возможно, что сходные строфы в этих двух песнях восходят к одному источнику, но сохранились в разных устных традициях. Элегическая часть песни отличается большим лиризмом, и в ней есть черты, характерные для народных баллад. Песнь обычно считается поздней.
Речи Хамдира
Сюжет этой песни – древнейшее из героических сказаний, представленных в «Старшей Эдде». Историческая основа этого сказания – события IV в. Историк Аммиан Марцеллин рассказывает (ок. 390 г.), что король остготского царства у Черного моря Эрманарих (= исл. Ёрмунрекк) в 375 г. покончил с собой из страха перед нашествием гуннов. Готский историк Йордан сообщает (в середине VI в., и, может быть, уже на основе готской героической песни), что братья из племени росомонов, Сарус и Аммиус, напали на Эрманариха и пронзили ему бок мечом, мстя за свою сестру Сунильду (= исл. Сванхильд), которую Эрманарих велел привязать к хвостам коней и разорвать на части в наказание за ее измену мужу. Сказание известно также из ряда более поздних скандинавских и немецких источников (стихов скальда Браги, «Младшей Эдды», «Саги о Вёльсунгах», Саксона Грамматика, одной нижненемецкой песни XVI в. и т. д.) По-видимому, уже в Скандинавии это сказание связали со сказанием о Сигурде и Гьюкунгах: Сванхильд – дочь Сигурда, Гудрун – мать Сванхильд, а также Хамдира и Сёрли. Неясно, восходит ли к готской традиции Эрп, их сводный брат (сын Йонакра от иноплеменной наложницы и потому черноволосый), которого они убили, сделав неизбежной свою гибель.
Песнь очень плохо сохранилась (особенно ее середина). В ней есть явные непоследовательности, представлены все три эддических размера, чего нет ни в одной другой песни. Отсюда попытки восстановить первоначальную форму песни или песен, предположения об интерполяциях и пропусках и перестановки строф (нумерация строф в нашем переводе отражает перестановку в издании Бюгге). Песнь обычно считают одной из наиболее древних в «Старшей Эдде». М.Ульсен указывал на признаки того, что около 900 г. она уже существовала. В конце самой рукописи она названа «Древними Речами Хамдира». Предполагают, что она имела готский прообраз. Может быть, след этого – то, что и в этой песни (как и в «Песни об Атли») племенное название готов имеет вполне конкретное значение.
Начальные строфы песни имеют параллели в «Подстрекательстве Гудрун» (ср. комментарий к этой песни).
Сны Бальдра
«Сны Бальдра», иначе «Песнь о Вегтаме», как эта песнь называется в поздних списках, по форме ближе всего к тем мифологическим песням, которые состоят из вопросов и ответов. Но по содержанию эта песнь всего ближе к «Прорицанию вёльвы». Собственно говоря, песнь эта и представляет собой прорицание вёльвы, которую Один поднял из могилы, чтобы узнать судьбу своего сына
Песень сохранилась только в рукописи АМ 748.
Песнь о Риге
«Песнь о Риге» – единственная в своем роде и по форме, и по содержанию. В ней рассказывается о том, как три социальных слоя – рабы, бонды (свободные земледельцы) и ярлы (знать) – произошли от некоего Рига, который в прозаическом введении к песни отождествляется с богом Хеймдаллем. Таким образом, песнь эта – своего рода история общества. В несохранившейся концовке песни, вероятно, рассказывалось о том, как Кон, сын ярла, победил Дана и Данпа, женился на Дане, дочери Данпа, и стал таким могучим, что от его имени произошел титул короля (пересказ конца песни сохранился в двух исландских источниках). По-видимому, конечная цель песни – возвеличить какого-то короля, создав ему мифическую родословную.
По форме песнь представляет собой чистое повествование с симметрично повторяющимися строфами, в которых те же ситуации описываются в тех же выражениях. Эти трафаретные формулы напоминают стиль средневековых баллад, с которыми, однако, «Песнь о Риге» не имеет ничего общего в содержании. Большой культурно-исторический интерес представляют чрезвычайно точные и конкретные описания одежды, пищи и занятий разных сословий, обильно представленные в песни. Есть в песни также несколько тул (перечней имен), и возможно, что именно поэтому она называется в оригинале «Тулой о Риге». Но, может быть, тулой она называется потому, что описания в ней имеют характер перечислений.
Время и место возникновения «Песни о Риге» определялись очень различно. Ф.Йонссон считал, что она возникла в начале Х в. в Норвегии, и видел в ней возвеличение норвежского короля Харальда Харфагра. К дохристианской эпохе относили ее также Поске и Могк, который, однако, утверждал, что песнь была сочинена в Дании исландским скальдом для возвеличения какого-то датского короля. Предполагаемые ирландские элементы в песни и особенно само имя «Риг» (ирландское ri – король, в других падежах rig) заставляли связывать эту песнь с Ирландией, островом Мэн или Оркнейскими островами. Хойслер относил песнь к XIII в. и считал типично исландской. Между тем Нордаль, который тоже находит в ней типично исландское, утверждает, что она древнее «Прорицания вёльвы». Фрис считает, что песнь возникла не раньше XII в. и относит место ее возникновения в Норвегию. В работе Клауса фон Зее он относит песнь ко второй половине XIII в. и находит в ней картину сословного деления развитого феодализма.
Песнь сохранилась только в одной из рукописей «Младшей Эдды» (Codex Wormanius, XIV в.) Скачок в нумерации строф объясняется тем, что Бюгге предполагал пропуск после строфы 17.
Песнь о Хюндле
Основное содержание этой песни – генеалогические сведения. Обрамлением для них служит следующая ситуация: Фрейя будит великаншу Хюндлю (буквально «собачку»), едет с ней в Вальхаллу и расспрашивает ее о предках некоего Оттара, которому она покровительствует. Оттару (Фрейя превратила его в вепря, на котором она едет верхом) нужно знать свою родословную, чтобы выиграть спор с неким Ангантюром и таким образом получить наследство. В заключение Фрейя просит Хюндлю дать Оттару напиток памяти, но Хюндля разражается бранью. Родословная Оттара содержит около 70 имен. Они частично взяты из героических сказаний, частично вымышлены, но большинство – из подлинных западнонорвежских родословных. Поэтому, по всей вероятности, Оттар – это какой-то западнонорвежский вождь. Но в генеалогических сведениях, приводимых в песни, много путаницы. Песнь вообще очень плохо сохранилась, и обычно в ней предполагают пропуски, вставки и перестановки. Йонссон утверждал, что песнь возникла около 975 г. Поске тоже относил ее к языческой эпохе. Но большинство исследователей считает, что текст возник не раньше XII в.